Для поиска темы - пользуйтесь СИСТЕМОЙ ПОИСКА


Стоимость дипломной работы


Home Для студента... Царь Иван Грозный и кризис государства

Царь Иван Грозный и кризис государства
загрузка...
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Царь Иван Грозный и кризис государства

Кто он, первый российский царь?  Иван IV был сыном Василия III3  и Елены Глинской, дочери выходца из Литвы князя Василия Глинского. Великий князь Василий III умер, когда сыну было три года. После смерти матери, Великой княгини Елены (по одной из версий — ее отравили), Иван, которому исполнилось тогда 8 лет, остался круглым сиротой. Страной управляла Боярская дума. Наступила эпоха боярского правления, эпоха беззакония, насилия, вражды и борьбы за власть — преимущественно между двумя наиболее знатными боярскими фамилиями — князьями Шуйскими и Бельскими. То одна, то другая партия захватывала власть и преследовала побежденных противников. В результате многолетних кровавых распрей верх одержали родственники покойной Великой княгини Елены — Глинские.
Мальчик-государь, от природы умный, живой, впечатлительный и наблюдательный, рос в обстановке заброшенности и пренебрежения. Родственники-бояре не только не заботились о его образовании и воспитании, но даже плохо одевали и кормили его и его младшего брата Юрия, а иногда и прямо обижали и оскорбляли Ивана. Безобразные сцены боярского своеволия, его собственные беспомощность и бессилие развили в нем робость, подозрительность, недоверие к людям, а с другой стороны — пренебрежение к человеческой личности и человеческому достоинству.
Имея в своем распоряжении много свободного времени, Иван предавался чтению и перечитал все книги, которые мог найти во дворце. Единственным его искренним другом и духовным наставником был митрополит Макарий, знаменитый составитель Четьих Миней, огромного сборника всей церковной литературы.
Юному Великому князю не было еще и полных 17 лет, когда его дядя Михаил Глинский и его бабушка княгиня Анна сумели подготовить политический акт большой государственной важности. 16 января 1547 г. Иван IV был торжественно коронован как царь всея Руси. Во время торжественной службы митрополит возложил на Ивана крест, венец и бармы, по преданию, некогда присланные на Русь византийским цесарем Константином для венчания князя Владимира Мономаха. Устами митрополита была начертана программа деятельности царя: в союзе с церковью, которая отныне объявлялась «матерью» царской власти, царь должен был укрепить «суд и правду» внутри страны, вести борьбу за расширение государства. По завершении чина венчания Великий князь стал «боговенчанным царем». Дополнение короткого слова «царь» к и без того уже пышному титулу Великого князя — «Государь и великий князь Московский, Владимирский и прочих земель» — делало его носителя равным по чину императору «Священной Римской империи», ставило выше европейских королей — датского, английского, французского и многих иных, уравнивало с восточными соседями — казанским и астраханским ханами, наследниками Золотой Орды, недавними повелителями Руси.

Источники не позволяют восстановить подробности политических обстоятельств, при которых в конце 40-х годов сложилось правительство, перенявшее руководство страной у Боярской думы, но мы знаем ту политическую фигуру, которая сыграла ключевую роль в формировании новой правящей группы. Этой фигурой был митрополит Макарий, мудрый и спокойный политик, находившийся в окружении царя до и после бурных событий 1547 г., глава церкви — могущественного политического механизма, издавна поддерживавшего объединение княжеств вокруг Москвы.
При участии Макария в окружении молодого царя оказались те лица, которым суждено было в глазах современников символизировать новое правительство — «Избранную раду». «Избранная рада» была органом, который осуществлял непосредственную исполнительную власть, формировал новый приказный аппарат и руководил им. Наиболее авторитетными политиками нового правительства стали Адашев и Сильвестр.
Бесспорно, что своим высоким положением Адашев и Сильвестр были обязаны доверию и поддержке со стороны царя и митрополита. Но надо иметь в виду, что авторитет царя еще только складывался. Иначе говоря, авторитет как царского титула, так и самой личности царя еще предстояло создать. Это стало одной из важнейших политических задач времени.
Компромисс, на котором было основано новое правление, имел не две стороны (родовая аристократия — с одной, служилое дворянство — с другой), а три: царь также был участником компромисса. На этом этапе царь вынужден был отказаться от претензий на неограниченную власть и довольствоваться «честью председателя». Выражая общие настроения, царь и митрополит Макарий собирали соборы примирения. 27 февраля 1549 г. было созвано совещание, на котором присутствовала Боярская дума в полном составе, фактически это был первый Земский собор4 . Иван IV выступил с широкой программой консолидации и проведения внутренних реформ. Царь и бояре каялись в своих прежних «преступках». Цель всех этих усилий царь сформулировал в таком словосочетании: «смирить всех в любовь».
«Избранная рада» начала создание центральных органов государственного управления — приказов (до середины 60-х годов их называли «избами»). Одним из первых приказов была Челобитная изба, которую возглавил Адашев. Задачей этого учреждения было принимать челобитные (жалобы) на имя государя и проводить по ним расследование. Тем самым Челобитная изба становилась как бы высшим контрольным органом. Руководство этим приказом давало Адашеву огромную власть и авторитет. Главой Посольского приказа (ведомства иностранных дел) стал дьяк Иван Михайлович Висковатый, который около 20 лет руководил русской внешней политикой, пока не был казнен в годы опричнины. Поместный приказ занимался распределением поместий и вотчин между служилыми людьми. Разрядный приказ стал своего рода штабом вооруженных сил: определял, сколько служилых людей и из каких уездов должно выйти в полки. Разбойный приказ вел борьбу против «разбоев» и «лихих людей». Земский приказ ведал порядком в Москве.
Укрепление нового государства (монархии) требовало решительной замены хищнического аппарата власти на местах, сложившегося при боярском правлении. В порядок дня встало создание аппарата чиновников. Наиболее эффективной формой создания исполнительного аппарата явилось избрание на местах самими подданными чиновников для несения государственных функций. Выбранные в городах и волостях целовальники (целовали крест на верность царю) и старосты становились «чиноначальными людьми» государства. Выборность и сменяемость этих лиц ставила их деятельность (в пользу государства и контролируемую государством) также и под контроль подданных.
Реформы коснулись и организации верхнего эшелона управления. Было несколько ограничено местничество. Суть его состояла в том, что при назначении служилых людей на те или иные должности учитывалась, прежде всего, их «порода» — происхождение, а не личные заслуги. Потомки должны были находиться друг с другом в тех же служебных отношениях — начальствования, равенства, подчинения — что и предки.
Указ 1550 г. ввел два ограничения местничества. Первое касалось молодых аристократов. Их нельзя было в 15—18 лет (а с 15 лет начинали службу) назначать воеводами, а дать низкое назначение тоже было невозможно: «поруха» чести. Было решено, что служба молодых людей на невысоких должностях не считается прецедентом. Произошло явное «огосударствление» местничества.
В 1555—1556 гг. было принято Уложение о службе. Определялось, с какого количества земли должен выходить вооруженный воин на коне; если вотчины или поместья феодалов были большими, то владелец должен выводить с собой вооруженных холопов.
Как уже отмечалось, власть на местах издавна принадлежала наместникам (в уездах) и волостелям (в волостях). Они получали эти территории в «кормление». В пользу кормленщика шли судебные пошлины. Таким образом, кормления были системой вознаграждения за службу: должности наместника и волостелей на определенный срок получали в вознаграждение за участие в военных действиях. Эта система не была эффективной. Теперь кормления отменялись, деньги, которые шли кормленщикам, отныне взимало государство в качестве налога. Из этого централизованного фонда можно было платить «помогу» служилым людям.
В 1550 г. был принят новый судебник. Судебник закреплял создание в Московском государстве «праведного» (справедливого) суда, контролируемого «лучшими людьми» из данного сословия на местах. Однако до создания постоянных верховных сословно-представительных учреждений дело не дошло.
Целям укрепления государственной власти должна была служить реформа церкви. Царь хотел получить санкцию церкви на государственные преобразования и в то же время принять меры к подчинению церкви и ограничению ее привилегий и земель.
Общерусская церковная реформа была проведена на Стоглавом соборе, названном так по сборнику его постановлений, состоявшему из ста глав («Стоглав»). Собор открылся 23 февраля 1551 г. в царских палатах
в торжественной обстановке. На нем присутствовали помимо высших духовных чинов сам царь, князья, бояре и думные дьяки.
Собору предстояло заняться самыми различными сторонами церковной жизни — обсудить меры по укреплению дисциплины среди духовенства, унификацию обрядов, моральное состояние служителей церкви, проблему церковного землевладения и привилегий церкви.
Собор унифицировал церковные обряды. Так, он официально узаконил под страхом анафемы двуперстное сложение при совершении крестного знамения и «сугубую аллилуйю». Между прочим, на эти решения позднее ссылались старообрядцы в оправдание своей приверженности старине.
Продажа церковных должностей, взяточничество, ложные доносы, вымогательства стали столь распространенными в церковных кругах, что Стоглавый собор вынужден был принять ряд постановлений, несколько ограничивающих произвол как высших иерархов по отношению к рядовому духовенству, так и последнего по отношению к мирянам. Пошлина с церквей отныне должна была собираться не десятниками, злоупотреблявшими своим положением, а земскими старостами и десятскими священниками, назначаемыми в сельских местностях.
Таким образом, система реформ, предпринятых фактическим правительством в конце 40—50-х гг. XVI века, по самой своей сути была изначально связана с идеей ограничения царской власти «мудрым советом», то есть той или иной формой представительства, выражающей, в отличие от кастовой Боярской думы, интересы служилой массы и верхов посада.
Реформы «Избранной рады» привели к крупным военным и внешнеполитическим успехам. В чем же они выразились? Первым успехом стало завоевание (или присоединение) Казанского ханства. Несколько лет понадобилось потом для того, чтобы были покорены подвластные Казани народы (черемисы, мордва, чуваши, башкиры). В 1556 г. была присоединена Астрахань; таким образом, все среднее и нижнее Поволжье (как и вся область на реке Каме) вошло в состав Московского государства. Этими военными успехами были открыты для колонизации огромные пространства плодородных и малонаселенных земель. В 80-е гг. XVI века здесь возникают новые города — Самара, Саратов, Царицын, Уфа.
Достигнув блестящих успехов на востоке, Иван IV обратил свое внимание на запад. Здесь он поставил цель: пробиться к побережью Балтийского моря для установления непосредственного сообщения России со странами Средней и Западной Европы. Препятствием на этом пути лежали владения Ливонского ордена. В 1558 г. царь послал свои рати на Ливонию. Война сначала была удачной (взяли Нарву, Юрьев и около 20 ливонских городов), но потом повела к тяжелым военно-политическим осложнениям и неудачам. Не желая подчиниться московскому царю, магистр Ливонского ордена Кетлер отдался под покровительство и защиту Великого князя Литовского, а Ревель с Эстляндией признали над собой власть Швеции. Таким образом, Ливонская война повлекла за собой войну с Литвой и Швецией. Царь Иван, однако, решил продолжить борьбу, и в 1563 г. его войска опустошили литовские владения и взяли древний город Полоцк.
В 1560 г. произошел разрыв между царем и его советниками Адашевым и Сильвестром. Иван IV обвинил Адашева и Сильвестра в сговоре с целью утвердить в государстве ограниченную монархию, где царь «почтен» лишь «председателем», обладает лишь номинальной властью, в то время как власть реальная находится в руках его советников. Правительство «Избранной рады» пало, началось время самодержавного царского правления.

Центральное событие истории XVI века — опричнина. В течение 7 лет, с 1565 по 1572 г., в Московском государстве разгорелся и пылал, по образному выражению современника этих событий князя Андрея Курбского, «пожар лютости», унесший десятки тысяч человеческих жизней. Так что в памяти людей XVI века опричнина осталась таким же символом людской мясорубки, как в нашей — 1937 год. И все же не случайно символом террора стала именно опричнина: количество казней и садистских расправ было в это семилетие особенно велико.
Итак, наступил 1564 г., последний доопричный год. Ситуация в стране была тревожной. В апреле из Юрьева Ливонского (ныне г. Тарту) бежал в Великое княжество Литовское опытный и видный воевода князь Андрей Михайлович Курбский. Беглый боярин прислал из-за рубежа краткое послание своему бывшему монарху, в котором гневно обвинил царя в тирании, казнях невинных людей. Таков был канун опричнины.
3 декабря 1564 г. началось стремительное развитие событий: в этот день царь с семьей и приближенными выехал на богомолье в Троице-Сергиев монастырь. Царь к концу декабря добрался до Александровской слободы (ныне г. Александров Владимирской области) — села, где не раз отдыхал отец Ивана IV. Оттуда 3 января 1565 г. в Москву приехал гонец, который привез две грамоты.
В первой, адресованной митрополиту Афанасию, сообщалось, что «государь положил свой гнев на всех епископов и настоятелей монастырей, а опалу — на всех служилых людей, от бояр до рядовых дворян, поскольку служилые люди плохо служат, а церковные иерархи их покрывают». Поэтому он, «от великие жалости сердца, не хотя их изменных дел терпети, оставил свое государство и поехал, где вселится, иде же его государя, бог настовит».
Вторая грамота была адресована всему посадскому населению Москвы, в ней царь заверял простой московский люд, чтобы «они никакого сомнения не имели, гнева и опалы у царя на них нет».
Возникает вопрос: а как же в данной ситуации быть? Ведь государство тем и государство, что во главе его стоит государь. Именно так, по словам официальной летописи, толковали московские люди, выслушав царские грамоты. И они решительно потребовали, чтобы бояре упросили вернуться царя на государство. Уже через два дня депутация духовенства и бояр была в Александровской слободе. Царь смилостивился и согласился возвратиться, но при двух условиях: «изменников ... на тех опала5  своя класти, а иных казнити», а во-вторых, «учинить ему на своем государстве себе опричнину».
Слово «опричнина» употреблялось лет за сто до Ивана IV. Происходит оно от слова «опричь», являвшегося в древнерусском языке синонимом слова «кроме». После смерти или гибели воина на поле боя поместье, пожалованное ему за службу Великим князем, забиралось в казну, опричь (кроме) небольшого участка земли — своеобразного пенсионного фонда, который отдавали его вдове и детям. Этот остаток поместья и назывался «опричниной». Таким образом, Иван Грозный назвал опричниной небольшой «пенсионный» удел, в который он «удалялся от царствования». Вся страна — «земщина» — оставалась, согласно его уверениям, в управлении Боярской думы.
Опричнина являлась кровавой эпопеей бессмысленных убийств, совершавшихся по велению царя. Исполнителями его приказаний являлись люди без стыда и совести. Со своими страшными эмблемами — собачьей головой и метлой (символы уничтожения крамолы) у луки седла — они скачут по большим дорогам, грабят и убивают, облекшись в черные рясы.
Царский указ одинаково сгонял с земли и удельного князя, владельца наследственной территории, и мелкого служилого человека. Власть, по мнению царя, должна внушать всем страх. Иван IV был убежден в христианском долге его подданных (включая его родственников) — служить царю. Государь и считал-то их не подданными, а рабами, холопами, которых волен казнить или жаловать: «А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же». В этих словах Ивана IV выражена сама суть его правления.
Царь всячески старается обеспечить всенародную, всесословную поддержку его политики. Видимо, с этой целью указ о введении опричнины был представлен на утверждение Земского собора в феврале 1565 г.
Долгое время в литературе было распространено мнение: опричнина — дело исторически необходимое, поскольку России, чтобы выжить, нужна была централизация, а бояре вроде бы были ее противниками, поэтому и приходилось их уничтожать. Ныне состав жертв опричного террора изучен. На каждого боярина или дворянина приходилось, по меньшей мере, 3—4 рядовых служилых земледельца, а на каждого последнего приходилось по десятку лиц из низших слоев населения.
Осенью 1572 г. государь опричнину «отставил», и сразу же она стала одиозной. Наказанию кнутом подлежал тот, кто только осмеливался произнести это слово. Отмена опричнины, однако, не прекратила террора. Он продолжался, но в меньших масштабах.
Каковы же ближайшие и отдаленные результаты опричнины? Начнем с ближайших. После опричнины в стране разразился тяжелейший экономический кризис — деревни и села Центра и Северо-Запада (Новгородские земли) запустели. По прочтении писцовых книг конца XVI века возникает впечатление, будто страна пережила вражеское нашествие. Необработанными оказались до 90 % земли. К тому же в 1570—71 гг. в дополнение ко всем бедам на Россию обрушилась эпидемия чумы.
Общий результат опричнины историк-либерал В.О. Ключевский формулирует так: «Современники поняли, что опричнина, выводя крамолу, вводила анархию, оберегая государя, колебала самые основы государства. Направленная против воображаемой крамолы, она подготовляла действительную».
Внешняя политика в последний период царствования Грозного представляет ряд неудач. Силы страны, истомленной долгой войной и опричным террором, слабели и истощались. В 1571 г. крымский хан Девлет-Гирей со своей конницей прорвался до самой Москвы, взял город, сжег и разграбил его (только Кремль уцелел) и, забрав огромное количество пленных, ушел в Крым.
Затянувшаяся Ливонская война продолжалась, но уже без успеха для российского оружия. В 1576 г. на польско-литовский престол был избран Стефан Баторий — энергичный, смелый, талантливый полководец. Перейдя в наступление, он в 1579 г. взял обратно Полоцк; все завоевания Ивана Грозного в Лифляндии также были потеряны. В 1582 г. было наконец заключено перемирие на 10 лет, по которому Грозный отказался от всех своих завоеваний в Литве и Лифляндии. Война, продолжавшаяся четверть века, Россией была проиграна.
Шведы также перешли в наступление на севере и взяли города Ивангород, Ям и Копорье, расположенные на южном побережье Финского залива. В 1583 г. со шведами было заключено перемирие, по которому они удержали за собой последние завоевания, а Грозный потерял даже тот кусочек Балтийского побережья, которым владел в старину Новгород Великий.
Во время сплошных неудач на западе на востоке случилось событие, которое явилось началом покорения Сибири. В 1581—1582 гг. атаман донских казаков Ермак Тимофеевич с небольшим отрядом (около 800 человек) перешел Уральские горы и завоевал «Сибирское царство» — область сибирского хана Кучума, расположенную по рекам Иртышу и Оби.
Иван Грозный умер в марте 1584 г. Наследником престола стал его второй сын Федор, слабый, болезненный, запуганный отцовским террором человек. Как всегда в подобных случаях, между приближенными к престолу началась борьба за власть и за влияние на слабого царя. После смерти (в 1586 г.) царского дяди по материнской линии боярина Никиты Романовича Захарьина на первое место выдвигается царский шурин Борис Федорович Годунов — умный, способный, энергичный и честолюбивый боярин. При Грозном он упрочил свое положение женитьбой на дочери любимого царского опричника Малюты Скуратова-Бельского, а потом царевич Федор женился на его сестре Ирине, и Борис стал, таким образом, близким к царской семье человеком. Преодолев сопротивление старой знати, Годунов становится при царе Федоре правителем государства.
В царствование Федора последняя жена царя Ивана Мария со своим малолетним сыном Дмитрием (род. в 1582 г.) и со своими братьями была удалена из Москвы в Углич, который дан был «в удел» Дмитрию. 15 мая 1591 г. царевич Дмитрий был найден зарезанным во дворе угличского дворца. В январе 1598 г. царь Федор умер, а с ним прекратилась династия потомков Ивана Калиты.

Царствование Федора Иоанновича, сына Грозного, было временем политической осторожности и успокоения народа после опричнины. За спиной несамостоятельного Федора его шурин Борис Годунов, выполняя регентские функции, сумел стать фактическим правителем государства. В январе 1598 года после смерти Федора не осталось законных наследников престола. Земский собор избрал на царство Годунова, однако положение нового царя было непрочным, бояре плели против него закулисные интриги. Являясь первым в русской истории выборным монархом, Годунов зарекомендовал себя не столько самодержцем, сколько популистом-временщиком, не уверенным в себе и боящимся открытых действий. Годунов добивался расположения дворянства, раздаривая незаслуженные привилегии и давая самые громкие обещания, в то же время упорно укрепляясь у власти за счет тайного надзора и доносительства, а также неафишируемых репрессий, то есть за счет тех же беззаконий, что были присущи опричнине.
Начало царствования Бориса несло людям немало благих надежд. Он выступил защитником прочной морали, запретив частную торговлю водкой. Внутренняя политика направлялась на социальную стабилизацию в стране. Поощрялись колонизация новых земель и строительство городов в Поволжье и на Урале. Были некоторые достижения и во внешней политике.
В правление Бориса Годунова происходит постепенное прикрепление крестьян к земле, запрет крестьянского выхода. Одной из причин этого запрета было стремление предотвратить запустение центральных уездов страны вследствие расширяющейся колонизации и оттока населения на окраины. С другой стороны, запрет был проявлением сословной политики, охранявшей интересы помещиков и не считавшейся с интересами крестьян. В целом, введение крепостного права, безусловно, усилило социальное напряжение в стране. Вместе с династическими проблемами, боярским своеволием, иностранным вмешательством в русские дела оно способствовало назреванию того социально-политического кризиса, который впоследствии назвали Смутой.
Смута проявилась, прежде всего, в умах и душах людей. Страшный голод начала XVII века поколебал привычные моральные ценности, скреплявшие людей в единый коллектив. Историк А.П. Щапов писал: «...люди, терзаемые голодом, валялись на улицах, подобно скотине, летом щипали траву, а зимой ели сено. Отцы и матери душили, резали и варили своих детей, дети — своих родителей, хозяева — гостей, мясо человеческое продавалось на рынках за говяжье; путешественники страшились останавливаться в гостиницах...».
Народ бедствовал, а в это же время знать делила богатства и привилегии. Запасов зерна, припрятанных многими боярами, хватило бы всему населению на несколько лет. Доходило до людоедства, а спекулянты удерживали хлеб, предвкушая повышение цен на него.
Суть происходящего хорошо осознавалась в народе и определялась словом «воровство», но быстрых и простых путей выхода из кризиса не мог предложить никто. Чувство сопричастности к общественным проблемам у каждого отдельного человека оказывалось недостаточно развитым. К тому же немалые массы простых людей заражались цинизмом, корыстью, забвением традиций и святынь. Разложение шло сверху — от потерявшей всякий авторитет боярской верхушки, но грозило захлестнуть и низы. Безвластие и потеря централизующих начал вели к оживлению местного сепаратизма. Если до Смуты Москва была координирующим центром, связывающим все области страны, то с утратой доверия к московским властям утрачивались и связи между отдельными областями. Государство превращалось в бесформенный конгломерат земель и городов. Пренебрежение к государственным интересам и мелочная корысть боярства породили такое явление, как самозванство. Как писал Н.М. Карамзин, «...оцепенение умов предавало Москву в мирную добычу злодейству... Расстрига со своими ляхами уже господствовал в наших пределах, а воины Отечества уклонялись от службы. Так нелюбовь к государю рождает нечувствительность и к государственной чести!». Ни один из самозванцев не посмел бы посягнуть на престол без открытой или тайной поддержки боярских группировок. Лжедмитрий I был нужен боярам для свержения Годунова, чтобы подготовить почву для воцарения одного из представителей боярской знати. Когда самозванец сделал свое дело, он стал не нужен и был убит. На престол вступил князь Василий Шуйский.
Выполняя волю бояр, Шуйский принес присягу и обязался править по закону, а не по царской прихоти. Независимо от личных качеств нового правителя, это был первый в России договор царя и общества. Однако новые политические идеи не успели одержать верх в условиях разгулявшейся народной стихии. Шуйский вступил на престол в результате закулисных интриг, «без воли всея земли», народное сознание отказалось признать его царем. Необычный характер происходивших на вершинах власти перемен подогревал сомнения и недоверие среди народа. Трудно было поверить в искренность бояр, недавно присягавших «царевичу Дмитрию», а теперь объявивших его лгуном и изменником. Брожение нарастало. В социальных низах антибоярские настроения переросли в открытые выступления, вылившиеся в восстание. Вставший во главе его Болотников призывал истребить бояр и овладеть «...женами их, и вотчинами, и поместьями». Масла в огонь подливала и Польша, посылавшая в Московию шляхтичей-авантюристов, готовых воспользоваться любой смутой ради грабежа и наживы.
Смута захлестнула страну. Грабежами занимались бродившие от города к городу польские, дворянские, казачьи отряды, различные ватаги и банды. От имени «тушинского вора» и польского наместника Гонсевского шла раздача поместий, хотя хозяева этих поместий были в полном здравии. Помутнение в умах раскалывало семьи, брат шел на брата, отец — на сына. В Москве у кремлевского дворца беспрестанно волновались толпы народа, предписывая Шуйскому, а затем и Боярской думе, что нужно делать и какие указы принимать.
После свержения Шуйского и нескольких месяцев «семибоярщины» поляки предъявили открытые претензии на московский престол. В августе 1610 года одна из боярских группировок «организовала» присягу польскому королевичу Владиславу, который после этого еще 24 года считал себя «законным Московским государем», хотя не выполнил главного условия бояр — не принял православия.
К концу 1611 года Московское государство выглядело полностью разрушенным. Правительство, управляющее страной от имени «государя, царя Владислава Жигимонтовича всея Руси», было парализовано. В центре страны хозяйничали поляки, захватившие Смоленск и Москву. Новгород оказался у шведов. Каждый русский город действовал особняком. Однако в сознании людей все настойчивее крепла тяга к порядку. В отдельных землях регулярно собирались местные земские советы, где люди сообща обсуждали свои интересы. Постепенно становилось все яснее, что решение проблем невозможно только в местных рамках — зрело понимание необходимости общерусского движения. Отражением этого стали народные ополчения, собираемые в русских провинциальных городах. Несмотря на распад государственных связей, осознание национального единства не исчезло — напротив, Смута придала ему особую силу. Непрерывную проповедь в пользу единства всех православных вела церковь.
Проводя идею государственной консолидации, лидеры ополчения Минин и Пожарский четко сформулировали главные задачи: изгнать интервентов и подготовить условия для создания русского правительства, пользующегося доверием населения. В августе 1612 года произошли решающие бои, поляки были разбиты.
Смута преподала важный урок русскому народу. Призыв Козьмы Минина — не искать личных выгод, а отдавать все на общее дело — имел отклик у большинства простых людей, символизируя поворот общества к нравственному гражданскому началу. Народ, настрадавшись от беспорядков, на свои последние деньги собрал ополчение для восстановления спокойствия в стране, взял в свои руки судьбу государства. Произошло то, что С.М. Соловьев назвал «подвигом очищения», когда «народ, не видя никакой внешней помощи, углубился во внутренний, духовный мир свой, чтобы оттуда извлечь средства спасения». Во время Смуты обанкротилась правящая верхушка, а народ, спасая государство, обнаружил «такое богатство нравственных сил и такую прочность своих исторических и гражданских устоев, какие в нем и предполагать было невозможно».
Русские люди, перед лицом катастрофы собравшись с силами, воссоздали разрушенное государство, наглядно показав, что оно — не «царская вотчина», а предмет общей заботы и общего дела «всех городов и всяких чинов людей всего великого Российского Царствия».
21 февраля 1613 года государственная власть в стране была восстановлена: Земский собор избрал царем Михаила Романова. Эта кандидатура устраивала всех, поскольку новый царь и его окружение были способны настойчиво и спокойно вести восстановительную работу.


 
загрузка...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить