Для поиска темы - пользуйтесь СИСТЕМОЙ ПОИСКА


Стоимость дипломной работы


Home Материалы для работы В.Н. Дариенко ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ - ВЫНУЖДЕНАЯ ПОЛИТИКА ИЛИ ДОКТРИНАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ?

В.Н. Дариенко ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ - ВЫНУЖДЕНАЯ ПОЛИТИКА ИЛИ ДОКТРИНАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ?
загрузка...
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

В.Н. Дариенко

ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ  - ВЫНУЖДЕНАЯ ПОЛИТИКА ИЛИ ДОКТРИНАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ?


(нравственно-правовой и терминологический анализ)

В энциклопедиях, социологических справочниках и во многих учебниках до сих пор не преодолено апологетическое толкование терминов и понятий  социализм и коммунизм. Некоторые историки, правоведы и социологи по-прежнему  "различают" коммунизм утопический, коммунизм научный,  коммунизм казарменный и коммунизм военный. Анализ всего корпуса документальных источников и иной литературы совершенно определённо показывает, что марксистско-ленинский эксперимент, поставленный большевиками после захвата власти в  Российской республике, содержал все признаки и утопии, и казарменности, и плюс ещё  того специфически социально порочного, что было присуще большевистским экспериментаторам, как в их идеологии, так и в политико-правовой практике.
Во втором издании энциклопедии "Гражданская война и военная интервенция в СССР" жёстко подчеркнуто, что "Военный коммунизм" - система временных, чрезвычайных, вынужденных Гражданской войной и иностранной интервенцией мер в сумме определивших своеобразие экономической политики Советского государства в 1918 - 1920" годах. 1
Сравним с наиболее распространённым определением из более позднего издания - "Социологического энциклопедического словаря", вышедшего в России на пяти  языках. "Коммунизм военный - экономическая политика советского государства в период гражданской войны, обусловленная задачами военного времени и обороны страны, включавшая контроль над промышленностью и сельским хозяйством, введение монополии хлебной торговли, продразвёрстки, всеобщей трудовой повинности и т.д.; характеризуется натурализацией хозяйства, свёртыванием товарооборота, уменьшением роли и значения денег". 2
Как видим,  в этой дефиниции причиной выбора модели общественно-экономической формации названы не идеологические установки, а внешние факторы: условия гражданской войны, задачи военного времени и обороны. Опущено лишь утверждение о "временности" чрезвычайных методов избранной политики.
Академические, вузовские и школьные  учебники придерживаются той же концепции, варьируясь лишь в словесной вязи определения. Вот один из вариантов, взятый нами  из академического издания в трёх книгах Института истории Российской Академии Наук - "История России. С древнейших времён до конца ХХ века". "Военный коммунизм", рождённый войной и разрухой, стихией национализации, стал первым широкомасштабным коммунистическим экспериментом".3 Даже в методически и содержательно лучших школьных учебниках России  наряду с добросовестным и ярким изложением разрушительных картин утопического эксперимента, именуемого "военный коммунизм", авторам не удаётся уйти от косвенного  оправдания выбора такой политики: "она позволила сконцентрировать все усилия для борьбы с внутренней и внешней контрреволюцией и в  этом смысле была вынужденной". 4
Система социальных и политических мер (законов), развязавших и стимулировавших ожесточение гражданской войны ни по какой логике не может квалифицироваться как средство мобилизации сил для достижения победы. Любая война, а тем более, гражданская, разрушительна во всех своих проявлениях, не только материальных, но и нравственных.  Как известно, в первой мировой войне участвовали 38 стран.  Во всех, без исключения, странах война потребовала максимальной мобилизации материальных ресурсов, показала решающую роль экономики в ходе вооружённой борьбы. Возникает простой вопрос, почему же ни в одной из тридцати восьми воюющих стран, кроме России, их правительства не прибегали в ходе войны к переустройству фундаментальных экономических и социальных основ  общества, государства, правовых систем? Он укрепляли существующие, рационализировали их для достижения победы.
Так что надо откровенно признавать, и это, видно из многочисленных ленинских документов и партийных деклараций, что война и её разрушительные факторы, рассматривались Лениным как благоприятный фон для окончательного крушения "отжившего свой век капиталистического строя", что пора, повторял "вождь",  объявлять капитализму "шах и мат". В пропагандистских же целях военная "обусловленность" коммунистического эксперимента постоянно подчёркивались  Лениным,  Троцким,  другими "вождями" большевизма  для оправдания первых и очевидных катастрофических последствий социального экспериментаторства. Однако тысячи документов, в первую очередь тех, что выходили  из под их пера или  под их редакцией, свидетельствуют:   при любых, даже самых драматических, даже трагичных для трудового народа обстоятельствах они не отступали от главных постулатов социально-политической утопии К. Маркса и Ф. Энгельса. "Классики" же без всяких пропагандистских увёрток говорили прямо и кратко: теория коммунизма может быть подытожена в одном предложении - уничтожить всю  частную собственность.
Уничтожение, по образному выражению самого Ленина, началось и проводилось методом "красногвардейской атаки на капитал", в соответствии с десятью рекомендациями-заповедями "Манифеста Коммунистической партии"  Маркса и  Энгельса. В числе первых объектов был  атакован отрядом моряков  (в 6 часов утра 25 октября (7 ноября) 1917 г.) Государственный банк Российской республики.  В руки большевиков-заговорщиков перешли золотой запас страны, денежные средства и эмиссия денег. Затем были  подчинены вооружённому правительственному контролю частные и акционерные банки.
Овладение банковскими капиталами дало  новой власти финансовые рычаги для ускоренного изъятия объектов промышленности, транспорта, всех средств производства, земли, инфраструктуры внутренней и внешней торговли у частных и кооперативных собственников и передачу их новоявленному собственнику - большевистскому государству, (подчеркнём - не советскому, а большевистскому государству, поскольку многопартийность советских органов разрушалась). К осени 1918 г. в распоряжение государства перешло 9542 предприятия. С лета 1919г. темпы огосударствления резко ускоряются. Одновременно расширяются хозяйственные секторы распространения этого процесса. Центральная власть берёт под свой контроль не только оставшуюся часть крупных промышленных заведений, но и среднее производство,  большую часть мелкого производства.
Революция,  пояснял  Ленин через газету "Правда" (3  ноября 1921), есть такое преобразование, которое "ломает старое в самом основном и коренном, а не переделывает его осторожно, медленно, постепенно, стараясь ломать как можно меньше… Вот такой план (или метод, систему) проводили мы свыше трёх лет, до весны 1921 года. Это был революционный подход  к задаче в смысле прямой и полной ломки старого для замены его новым общественно-экономическим укладом".
Чтобы полнее представить псевдо новизну  этого утопического творения, получившего у большевиков название "военный коммунизм", необходимо, несмотря на тесные рамки настоящих заметок, отметить ещё несколько принципиально важных его черт.  Это тотальная натурализация хозяйства путём запрета торговли, товарооборота между частными и кооперированными товаропроизводителями, введения обязательной всеобщей трудовой повинности, уравнительного (по социальным статусам и функциям) распределения продовольственных и промышленных товаров, бесплатных коммунальных и иных услуг, бесплатного городского транспорта. И даже выдачу одной  бесплатной большевистской газеты члену профсоюза. Для многомиллионного крестьянства вместо традиционного налога была введена  продовольственная развёрстка, при которой продукты его труда изымались по произвольным государственным нормам и почти бесплатно.
Результатом такой уравнительности и "бесплатности"  население страны не только городов, но и сёл в течение трёх лет всё более погружалось в пучину  голода и холода ("Россия во мгле" - озаглавил свою книгу впечатлений Герберт Уэллс). Несмотря на это Совнарком только в течение декабря 1920 г. принял ещё три коммунистических декрета: "О бесплатном отпуске населению продовольственных продуктов", "О бесплатном отпуске населению предметов широкого потребления" и, наконец, 23 декабря 1920 г. вышел  декрет "Об отмене оплаты за всякого рода топливо". Декларативно-пропагандистское содержание этих декретов  совершенно очевидно. Вес продовольственных пайков измерялся четвертью фунта и золотником  (четверть фунта = 60,5 грамма, золотник = 4, 266 грамма). И выдавались пайки не регулярно.
Натурализация хозяйства имела своей главной целевой установкой ускоренную и полную ликвидацию исторически сложившихся в человеческом обществе товарно-денежных отношений. "Когда мы победим в мировом масштабе, мы, думается мне, сделаем из золота общественные отхожие места на улицах нескольких самых больших городов мира".  Так  рисовал Ленин мировой хозяйственный порядок  в статье "О значении золота теперь и после полной победы социализма". 5
Был ли экспериментатор оригинален в практическом конструировании глобального общественного устройства или бездумно, без учёта реальной обстановки,  следовал умозрительным  шаблонам кабинетных проектантов? Ответ мы найдём в четвёртой главе работы  Фридриха Энгельса "Антидюринг". Это одна из наиболее пропагандировавшихся большевиками работ Энгельса. Только по данным на 1-ое июля 1967 г., она издавалась в СССР 69 раз общим тиражом 2 млн. 609 тыс. экземпляров на 21 языке.   Поучая профессора берлинского университета Евгения Дюринга, который, по мнению критика, страдал  "невменяемостью, как результатом мании величия", Энгельс доказывал, ссылаясь на исторические параллели:
"… Подобно тому, как товарное производство возводит золото в ранг абсолютного товара, всеобщего эквивалента остальных товаров, меры всех стоимостей, точно также химия возводит водород в химический денежный товар, принимая его атомный вес равным единице и сводя атомные веса всех остальных элементов к водороду…
Однако товарное производство  - вовсе не единственная форма производства. В древнеиндийской общине и в южнославянской задруге продукты не превращаются в товары. Члены общины объединены для производства  непосредственно общественной связью, труд распределяется  согласно обычаю и потребностям, и таким же образом распределяются продукты, идущие на потребление. Непосредственное общественное производство, как и прямое распределение, исключает всякий обмен, следовательно, и превращение продуктов в товары…
Когда общество вступает во владение средствами производства и применяет их для производства в непосредственно обобществлённой форме, труд каждого отдельного лица, как бы различен ни был его специфически полезный характер, становится с самого начала  и непосредственно общественным трудом. …Общество может просто подсчитать, сколько часов труда заключено в паровой машине, в гектолитре пшеницы последнего урожая, в ста квадратных метрах сукна определённого качества…общество также не станет приписывать продуктам какие-либо стоимости. …Люди сделают тогда всё очень просто, не прибегая к услугам прославленной стоимости". (См: 5 - 9 главы во 2-ом отделе, по любому изданию).
Нетерпеливое стремление сделать "всё очень просто" привело лишь к введению словесных абракадабр. Трудовые затраты большевистские чиновники от экономики безнадёжно пытались измерять "тредами", а энергетические затраты - "энедами". Ленин и его "ведущие" теоретики-марксисты спешили убрать деньги из обменных трудовых процессов и распределения, скорее всего по соображениям  политическим. "Они, - указывал социалистам Энгельс на деньги, - рвут общинные связи одну за другой и разлагают общину на множество частных производителей".  А именно частных производителей, в первую очередь многомиллионное крестьянство и ремесленников, Ленин боялся, по его неоднократным признаниям, больше чем "Колчаков и Деникиных вместе взятых". Источник его опасений в том, белые генералы выступали защитниками в основном крупных собственников. А Ленин понимал, что мелкий собственник - это не только субъект собственности, но и субъект предпринимательства, то есть самостоятельного хозяйствования.  Поскольку отношения собственности выступают главным пунктом всей системы экономических отношений в обществе, то на ликвидацию товарно-денежных отношений многомиллионного крестьянства, кустарей и ремесленников направлялось социально-экономическое законодательство и военно-административные силы разраставшегося большевистского государства. Наперекор логике социально-экономических условий нормального хозяйствования.
Итогом монополизации денежного обращения и  нетерпеливого внедрения безденежных отношений  явился декрет от 19 января 1920 г. Народный банк был совсем упразднён,  его активы и пассивы переданы Центральному бюджетно-расчётному управлению Наркомата финансов. Подрезав до основания товарно-денежную  систему, невероятно усугубляя тем самым последствия войны и разрухи, Ленин призвал вымиравшее от разрухи и голода население "…поработать ещё …десяток-другой лет таким же напряжением и с таким же успехом, как мы работали в 1917 - 1921 годах, только на гораздо более широком поприще, чтобы до этого доработаться". 6
Видимо, в вождях  революций присутствует то качество, которое отмечал Лев Толстой.  Только с сильными, идеальными стремлениями, говорил он, люди могут низко падать нравственно. Уровень нравственного падения главного идеолога коммунистического эксперимента может представить каждый, кто сам потрудится прочесть директивные установки  по поиску денежных средств для продолжения социального опыта.
"19 марта 1922 .
Строго секретно
Просьба ни в коем случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе.
…Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и потому должны!) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией  и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления…
Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе  фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство, в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности немыслимо. (Подчеркнуто мною - В.Д.)
Один умный писатель  по государственным вопросам  справедливо сказал, что если необходимо для осуществления известной политической цели  пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый кратчайший срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не поймут".7
Нами подчёркнут текст, излагающий цель операции. Как видим, в  секретной директиве нет ни слова об использовании собранных тысячелетиями народных копеек и пожертвований на ликвидацию ужасающего голода. Через пять дней после возникших "осложнений на почве изъятия церковных ценностей" Центральный Комитет ВКП (б)   послал на места шифрограммы, требуя "организовать манифестации с участием гарнизона при оружии и с плакатами: "Церковные  ценности - для спасения жизни голодающих" и проч. Видных попов по возможности не трогать, но официально (под расписку через губернские политотделы)  предупредить, что в случае каких либо эксцессов они ответят первыми".8
Вместо спасения гибнущего от голода населения золото, как видим, выгребалось на государственную работу, хозяйственное строительство (в непродуктивном варианте!) и на Геную.  Генуэзская конференция 1922 г. созывалась для урегулирования экономических и финансовых отношений в послевоенном мире. Заседания  в Генуе (Италия) проходили  с 10 апреля по 19 мая 1922 г. при участии представителей 29 государств. Официальной целью  конференция декларировалось изыскание мер к «экономическому восстановлению Центральной и Восточной Европы». Но на ее заседаниях преобладал «русский вопрос». Западные страны добивались, чтобы ленинское правительство признало все долги царского и Временного правительств, вернуло национализированные предприятия,  или возместило их стоимость, отменило монополию внешней торговли. Большевистская власть соглашалась выплатить бывшие долги России при условии, что  западные страны возьмут на себя обязательства возместить убытки от иностранной интервенции, а также предоставят экономическую помощь, выгодные кредиты и подпишут торговые соглашения. Чтобы чувствовать себя на таком форуме на коне нужны были большие деньги.
Большевистские вожди, действительно могли стать любимцами Ф. Ницше, который уверял, что он любит всякого, кто так сострадателен, что из своей жестокости делает добродетель  и поклоняется ей. В роли идеологического помощника Ленина, фанатично формировавшего правовую философию большевистского коммунистического общества, выступал Николай Бухарин - "любимец партии", "ценнейший и крупнейший теоретик" (оценка Ленина). Пролетарское принуждение, писал Бухарин, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является основным методом формирования коммунистического человечества из материала оставшегося в наследство от капитализма.         Здесь следует заметить, что понятие "трудовая повинность" может восприниматься узко. Оно отнюдь не исчерпывалось сентенцией, заимствованной большевистскими теоретиками из второго послания к фессалоникийцам святого   апостола Павла - кто не работает, тот не ест. 9  Важнейшим элементом производственной организации труда стала его тотальная милитаризация. Вначале её распространили на всех рабочих и служащих военной промышленности. В ноябре 1918 г. - на железнодорожников. В марте 1919 ввели на морском и речном  транспорте. С началом 1920 г. на положение мобилизованных солдат перевели всех рабочих и крестьян. Обратим внимание, что у крестьян не только отобрали большое количество земли, первоначально полученной по эсеровскому Декрету о земле, но и возложили на них массу государственных и военно-реквизиционных повинностей. В Украине чиновники особенно поусердствовали. Из 14,5 млн. десятин конфискованных у помещиков земель только 5 млн. десятин досталось крестьянам. Остальные взяло государство, устроив на них новые формы хозяйства: советские хозяйства (совхозы), коллективные хозяйства (колхозы) и коммуны. Фактическим  собственником земли при любой из этих форм оставалось государство.
Чтобы сохранить, прокормить и держать наготове разросшуюся за годы гражданской войны Красную Армию, сохранить и держать наготове для проведения операций по расширению границ мировой революции её боевые части также перевели на положение трудовых армий. Трудовые армии формировались и из тыловых частей, почти по всей стране, на Урале, в Поволжье, на западных границах, на Кавказе. Помимо амбициозной мессианской цели милитаризация труда более всего отвечала догматичному, бездумному выполнению рекомендаций молодых немецких утопистов, рекомендовавших для перехода от капиталистических форм производства к коммунистическим формам "…учреждение промышленных армий, в особенности для земледелия". Это из восьмой заповеди-рекомендации Маркса и Энгельса. Между прочим, заметим: при написании "Манифеста коммунистической партии"  Марксу было 30 лет, Энгельсу - 28.
Правовая безнаказанность хорошо организованной и вооруженной власти большевиков поощряла администрирование, принуждение, акты прямого насилия и массового террора не только против теоретически вычисленных классовых противников, но и  против беззащитного трудового народа.  Ленин, Троцкий, Бухарин и другие теоретики и практики напрочь "забыли" суждение зрелого Энгельса, что террор представляет большей частью бессмысленную жестокость людей, которые сами напуганы и стараются успокоить себя.
В результате таких методов строительства коммунизма всю страну охватили массовые крестьянские восстания, получившие негативные названия Антоновщина,  Махновщина, Григорьевский мятеж, Западносибирский мятеж. Вооружённая борьба крестьянства против коммунистического эксперимента как в то время, так и в последующие семьдесят лет объяснялась пропагандистами и историками как кулацкие восстания. В статье В.П. Данилова "Кулачество" в Большой Советской Энциклопедии (т. 13) читаем:
"Великую Октябрьскую социалистическую революцию 1917 кулачество встретило враждебно. Однако до лета 1918, пока проходила ликвидация помещичьего землевладения, кулачество выступало вместе со всем крестьянством. Оно захватывало лучшие земли, помещичий скот и инвентарь. Кулаки проникали в сельские и волостные  Советы, пытаясь при помощи голода принудить Советскую власть отказаться от социалистических преобразований … Революция нанесла по кулаку сильнейший удар. У кулаков было изъято 50 млн. га земли из 80 млн. га, которыми они пользовались до революции".
Я много лет знал Виктора Петровича Данилова как вдумчивого и мужественного историка-аграрника.  Но и ему не позволялось сказать всю правду о подлинных причинах массовых крестьянских восстаний, а тем более, анализировать  социальный облик, так называемого, российского "кулака" - главного, злостного, свирепого, по оценке Ленина, врага большевистской власти, врага  "пострашнее Деникина и Колчака вместе взятых". В советской историографии безраздельно господствовала ленинская "методология" социально-экономической группировки крестьянства, деления его на бедняков ("сельский пролетарий"), середняков и кулаков.
Термины "бедняк" "середняк" и "кулак" не были выведены из  экономического анализа российской действительности. Они носили  сугубо конъюнктурный политический характер, рассчитаны на использование социальных коллизий  в "интересах пролетарской революции". Сам термин "кулак"  заимствован из предыдущего, девятнадцатого столетия, у народнических социологов. Тогда его социально-нравственный смысл был адекватен реальностям пореформенной деревни.  В  пореформенной нищей  общине "кулак-мироед" использовал в качестве средства эксплуатации сельского "мира" кабальный наём и кабальный кредит ("мироед!", - возмущались крестьяне). По мере развития в дореволюционной России кредитной кооперации поле деятельности   "процентщика" исчезло, и социальная дифференциации сельского населения стала зависеть от его обеспеченности землёй, от трудоспособности, от хозяйственной смётки и потребительской сдержанности   субъекта хозяйствования.
В этой связи, очевидна несостоятельность ссылки Ленина  на Восьмом съезде партии (март 1919 г.)  на авторитет К. Маркса и Ф. Энгельса для оправдания своей социально - политической концепции "подавления богатого крестьянства, подавления его контрреволюционных поползновений". Энгельс в 1894 г., за год до своей смерти, когда аграрный вопрос встал на повестке дня, говорил: "Может быть, даже крупное крестьянство не везде придётся подавлять насилием". 10
В советской деревне, по исследованиям крупнейшего знатока российского сельского хозяйства Сергея Николаевича Прокоповича, кулачества  объективно не могло быть и по юридическим основаниям -  большевистским законодательством были запрещены торговля, ростовщичество, а тем более,  кабальные формы найма. После реализации Декрета о земле главными факторами  зажиточности крестьянского хозяйства стали именно  трудолюбие, трудоспособность большого числа работников в людной сельской семье. Кстати следует отметить, что образ кулака, как экономически крепкого и политически опасного субъекта, мягко скажем, сильно преувеличен. 2 коровы и 2 лошади на людную крестьянскую семью из 10-15 человек вряд ли обеспечивали минимальное благоденствие.
Крестьяне с возмущением отвергали ленинскую партийную квалификацию, трёхчленную группировку крестьянства. Более того. В своих протестах и жалобах, в высшие государственные инстанции, в том числе адресованных лично Ленину крестьяне растолковывали порочность такой квалификации. Приведём полностью  одну из потрясающе горьких жалоб (сохраняем стиль, опускаются масса подписей).
"Комиссару Ленину председателю Р.С.Ф.С.Р. республики"
Жалоба-заявление крестьян Курбанской в. Кудниковского уезда, Вологодской губернии
Мы, крестьяне труженики середняки и бедняки не были никогда ни буржуями, ни спекулянтами-барышниками, ни пьяницами, ни карманниками, ни лентяями паразитами, как высший класс, так и низший класс, за которого Вы теперь заступаетесь и (которым) жизненное государственное переустройство Вы теперь вверяете. Мы всю жизнь работали неустанно, не покладая рук, и мы, только мы, несли на своих плечах все тяжести и нужды государственные и общественные.
Богачи изворотливо откупались от несения государственных и общественных налогов, а с лентяев нечего было брать, которые от лености бросили свои земли и хозяйства, ничему хорошему не научились, поборничеством, воровством, картёжничеством занимались и всецело жили нашими же трудами. И вот таким то людям Вы дали доверие и власть. Сидя у власти на местах они не старались и не стараются поднять трудовой уровень народа, а только и делают, что грабят, отнимают нажитое упорным трудом и бережливостью. Они своим разгильдяйством и разнузданностью озлобили всех нас против Вас. Ведь от Вас всё это исходит. Почему Вы заступаетесь за лентяев и прохвостов, а нападаете в лице их на нас тружеников.
Мы, крестьяне труженики середняки и труженики бедняки, обращаемся к вам  и просим Вас не отнимать у нас труд и заставить лентяев-барышников работать, так как они богаче нас физической силой и молодостью.
Мы просим Вас заставить их принудить работать, потому что нравственное влияние бесполезно к ним применять (басня кот и повар). Заботливого по характеру нечего принуждать, он сам придумает работу
Возьмём для примера 4 семейства в деревне Некрасова.  Первое - Кулихины имеют три надела земли и семь здоровых, сильных людей-работников; бросили землю и дом и шляются и побираются миром. Другое семейство - Костюненко  - имеют 2 человека семьи (51 г.) не имели земли и дома, взяли у первых в корчму брошенную землю, унавозили и наработали хлеба. Третья  семья (Соловьёвы) имеет на три надела земли, 7 человек сильных работников, живёт дома, картёжничает и лежебочит; не имеет ни скота, ни хлеба. Четвёртая семья (Образцова) женщина имеет на руках малолеток деток и стариков; сама пашет землю и за остальное (дело) берётся.
И что же?  Кулихины и Соловьёвы считают себя бедняками, а Костюненко и Образцову считают буржуями; пришли и отобрали у них  хлеб и скот - коров и лошадей, потом наложили на них контрибуцию и всю подать (государственный налог).
Таких примеров столько сколько людей. А ведь внимательно присмотреться, детально поразобрать жизнь людей, то эти лентяи-бедняки тысячу раз богаче нас. Ведь достояние крестьянина скапливается бережливостью и скромностью. Вот где же тут справедливость. Нет её". 11
Поток таких "жалоб-заявлений" и рассказов деревенских ходоков вынудил Н.К. Крупскую убеждать  наркома внутренних дел Г.И. Петровского, что комитеты бедноты (комбеды), которые созданы Лениным взамен Советов крестьянских депутатов с преобладанием  в них проэсеровских чиновников, не стали  "опорными пунктами диктатуры пролетариата в деревне. "…Эти Комитеты Бедноты теперь особенно часто заставляют переживать горькие минуты, когда видишь, что вместо организации деревенской жизни, в деревне создаётся ужасающий раскол… Мне кажется, я убеждена в том, что значительное число так называемых "кулацких" восстаний возникает на почве бесконтрольного хозяйничанья этих "Комитетов", поставляющих должностных лиц". Письмо Крупской убедительно показывает несостоятельность мнения   исследователей о комбедах, утверждавших, что во  главе их "стояли преимущественно коммунисты из рабочих и крестьян, бывших солдат".  "…Но ведь это же факт, - настаивает Крупская, - Что Комитеты Бедноты насильничают и безобразят. По составу это  не беднейшие крестьяне, а местные люди, забросившие хозяйство. Тут и московские охранники, укрывшиеся в деревне, бывшие швейцары, дворники и кое-какая интеллигенция контрреволюционная, набилась       в деревню и вошла в "Комитеты".  Это рассказывают каждый день приезжие из провинции, рабочие, крестьяне, наши коммунисты, прямого отношения к борьбе между "Комитетами Бедноты" и средним крестьянством не имеющие". 12
Обратим внимание, Крупская, как и многие другие,  встревожена размахом насилия не только  над относительно  состоятельными сельскими тружениками, но и над тем слоем крестьянства, которое по ленинской имущественной и политической группировке отнесено к так называемым середнякам.  Сам автор стратегии большевистской партии в отношении среднего крестьянства на этапах буржуазно-демократической и социалистической революций затруднялся дать вопрошавшим его партийно-государственным чиновникам и агитаторам хотя бы относительно чёткие имущественные критерии.  Крестьяне саркастически спрашивали агитаторов: "Определи, середняк я или нет? У меня две лошади и одна корова? У меня две коровы и одна лошадь?" Приведя этот вопрос на Восьмом съезде РКП (б) Ленин даёт ответ- установку, открывавшую дорогу для произвольного толкования. "…Агитатору, разъезжающему по уездам, необходимо обладать таким безошибочным термометром, чтобы можно было поставить его крестьянину и сказать, середняк он или нет. Для этого надо знать всю историю хозяйства этого крестьянина, отношение его к высшим и низшим группам, - а знать этого с точностью мы не можем". 13
Такая увёртка открывала полный простор  для правового произвола. Вооружённые чиновники из продовольственных отрядов объявляли крестьянское хозяйство середняцким или бедняцким в зависимости от выполнения плана-задания по продразвёрстке.  Крестьянство отвечало массовым возмущением и почти повсеместными восстаниями. Крестьяне считали, что  большевики нарушили фундаментальное положение Декрета о земле, принятого на 2-ом Всероссийском съезде Советов. Согласно Декрета, право пользования землёй должно было предоставляться всем гражданам при условии обработки её своим трудом, семьёй или в товариществе без применения наёмного труда; на основе уравнительного землепользования при свободном выборе форм землепользования.
Во-вторых, крестьяне знали, что, по Декрету  земли рядовых крестьян и рядовых казаков (в отличие от помещиков) конфискации не подлежат. Не предусматривалось в нём и произвольных административных переделов.
В третьих, Декрет не предусматривал также административного или экономического принуждения к вступлению в большевистские коммуны, артели и колхозы. В то же время для поощрения "коммунизации", как формы коллективного ведения хозяйства, использовалось не только резко диффиринцированное налогообложение. При Наркомземе  был создан Комитет миллиардного фонда, выдававший коммунам ссуды и пособия сроком на  пять лет.          Организационная структура  и социально-правовые отношения в коммунах строились на основе "Примерного устава трудовой земледельческой коммуны", разработанного в кабинетах  Наркомата земледелия. Потребление членов коммуны и бытовое обслуживание базировалось на общественном хозяйстве. Распределение было уравнительным - по едокам. В коммуны  вовлекалось много осевших в деревнях городских рабочих, бежавших из голодавших городов, кустарей, ремесленников, интеллигенции, недееспособной сельской бедноты. Несмотря на некоторые позитивные для крестьян решения У111 съезда партии, число экономически непродуктивных коммун из года в год возрастало. К лету 1918 г. Бюро коммун при Наркомземе зарегистрировало 500 коммун, на 1 января 1919  - 975, на 1 января 1920 - 1458, к 1 декабря 1920 - 1999 коммун.
И, наконец, составителям 242 крестьянских наказов, положенных в раздел "О земле" Декрета о земле и в голову не могло придти передавать большевистскому государству права распоряжаться продуктами крестьянского труда через систему продразвёрстки и уголовное запрещение торговли всеми продуктами крестьянского труда - хлебом, мясом, молоком, сеном и пр. Если к этому добавить, что крестьян лишили представительных органов власти, заменив Советы крестьянских депутатов на Комитеты бедноты, то станет понятно, почему крестьяне в массе своей, а не кулаки только, поднялись на вооружённую борьбу против большевистского социально-экономического эксперимента.
За что и против чего вели вооружённую борьбу её участники в составе махновских формирований, как они сами объясняли мотивы своей борьбы. Нелишне помнить, что люди в массе свой глубоко верующие, повстанцы выступали  в убеждении, что война против тирании - угодна богу и его заповедям о справедливости.  Вот фрагмент из программного заявления повстанцев-махновцев, обнародованного штабом дивизии в 1919 г.
"долой гнёт капитализма и государства"
Товарищи рабочие, крестьяне, повстанцы! Когда мы ещё в дни гетманщины  и германо-австрийского угнетения подняли знамя восстания за своё освобождение, то мы боролись за поруганную нашу свободу, за свободу и радость быть вольными сынами революции, смело и независимо строить свою жизнь, без всякого цыканья на нас какой бы то ни было государственной власти и без экономического порабощения нас этой властью… Мы считали, что городские рабочие и трудовое крестьянство в революционный момент сами должны заботиться о своих нуждах и друг о друге и что эти заботы должны будут привести к прочной революционной связи рабочего города с крестьянской деревней, что между ними установится товарищеский продуктообмен, при котором крестьянская община будет снабжать союзы городских рабочих всем необходимым продовольствием и сырьём, а союзы городских рабочих взамен этого будут снабжать крестьян необходимыми орудиями, материалами, мануфактурой, обувью и всем необходимым для хозяйственного организма деревни.
Этот товарищеский продуктообмен между рабочими союзами города и крестьянскими общинами деревни сам по себе установил бы  и утвердил бы великое здание свободного рабоче-крестьянского хозяйства, которое общими гигантскими силами всех трудящихся привело бы нас в единую Анархическую коммуну; цветущую садами, знаниями, чувством солидарности и покоящуюся на фундаменте, который гласит: "от каждого по его силам-способностям и каждому по его надобностям-потребностям".
Между  тем, взамен такого свободного анархического плана революции мы видим, как освобождающийся от буржуазии народ покрывается многочисленными органами государства, которые прибирают народ к   своим цепким властным рукам  и навязывают ему свою диктатуру, свой план строительства новой жизни. И хуже всего то, что эти органы власти выдвигаются не самой трудящейся массой, а строятся сверху в чиновничьем порядке из людей по большей части неизвестных и ненужных трудящимся массам. Такими органами являются многочисленные комиссариаты, в т. ч. и многочисленные комиссии, имеющие целью овладеть революционным народом и принудить его жить по программе политической партии". 14
Как говориться, комментарии здесь излишни.
В поддержку крестьянской борьбы выступали лучшие представители гуманистической интеллигенции. О нравственно-правовой практике большевистских "успехов" писатель-гуманист В.Г. Короленко неоднократно протестовал в своих кричащих народной болью письмах из Полтавщины в Совнарком. "Большевик - это наглый "начальник", повелевающий, обыскивающий, реквизирующий, часто грабящий и расстреливающий без суда и следствия".
Чтобы читатель не подумал, что писатели могут быть слишком сентиментальными, а сентиментальные люди сгущают краски, приведём несколько цитат из оценок первых итогов коммунистического эксперимента самих "твердокаменных" большевиков.
Н.И. Бухарин (начало 1921 г.): "У нас есть крестьянские восстания, которые приходится подавлять вооружённой силой, которые обострятся в будущем… Республика висит на волоске".
Л.Д. Троцкий: "Мы ограбили Россию, чтобы победить белых".
В.И. Ленин (март 1921): "Вопрос о крестьянской контрреволюции… Такая контрреволюция уже стоит против нас… Термидор? Трезво, может быть, да? Будет? Увидим… Пессимизм или оптимизм? Учёт сил. Трезвость и бешеная страстность…" (последние подчёркивание наше - В.Д.).
Ф. Ницше отмечал, что в известном болезненном состоянии можно быть не иначе, как страстным. Страстность есть аффект. Если человек  слишком страстно любит трезвость духа, то  эта страстность тоже есть болезнь. Действительно, только в состоянии аффекта (предельной ярости), можно было принять решение, что отныне,  то есть после разгрома белых и окончания иностранной интервенции. Красная Армия должна переключиться не на борьбу против "мирового капитализма", чего стали опасаться на Западе, а на борьбу против внутреннего врага - российского крестьянства в целом, как  носителя мелкотоварного производства. Именно таков прямой смысл замечаний-предписаний в адрес Наркома иностранных дел Г.В. Чичерина сделал Ленин на его письме, присланном из-за границы.
Обрушиваясь на мелкотоварное производство,   Ленин не останавливался перед искажением юридических и социально-экономических терминов и понятий не только в своих пропагандистских выступлениях и статьях, но и в законодательных актах. Общеизвестно, что крестьянство и ремесленники как товаропроизводители не могут вести своё хозяйство, не выступая непосредственными продавцами продуктов своего труда. "Обосновывая" преимущества государственной монополии  на торговлю продуктами крестьянского хозяйства в борьбе с голодом, Ленин - главный генератор большевистской  идеологии законодательства, объявляет крестьянина-производителя спекулянтом. Юрист по образованию не мог не знать, что спекуляцией квалифицируются действия покупателя или продавца (но не производителя!) по перепродаже, направленные на получение прибыли.
В статье "Великий почин", содержавшей теоретическую установку ЦК  партии по  массовому применению не оплачиваемого труда "профессионально организованных рабочих" (регулярные "коммунисти-ческие субботники") Ленин рисует крайне отталкивающий социальный портрет крестьянина, выставляя его в качестве виновника голода в стране и пособника контрреволюционерам. "Пока остаётся возможность торговать хлебом и спекулировать на голоде, крестьянин остаётся (и это неизбежно на определённый период времени при диктатуре пролетариата) полутружеником, полеспекулянтом. Как спекулянт, он враждебен нам, враждебен пролетарскому государству, он  склонен соглашаться с буржуазией и её верными слугами, вплоть до меньшевика Шера или эсера В. Чернова, стоящими за свободу торговли хлебом". 15
Брань Ленина в адрес меньшевиков и эсеров была вызвана соображениями охраны монополии на власть, но не желанием разобраться в ситуации, катастрофически усугублявшей экономическое положение  в стране. Известный историк, политический деятель, член РСДРП с 1905 г. Николай Александрович Рыжков в начале января 1919 обратился к Ленину с письмом-просьбою. За неимением места привожу отдельные фразы, сохраняя суть разумных и благожелательных предложений.
"Близится конечная страшная катастрофа…половина населения Петрограда обречена на голодную смерть… дело в том, что вся Ваша продовольственная политика построена на ложном основании. Нельзя же в ХХ веке превратить страну в конгломерат замкнутых местных рынков; в наше средневековье, когда население в пределах   нынешней Советской России было в 20 раз меньше, это было естественно. Теперь это вопиющая нелепость. Сохраните Ваш аппарат снабжения и продолжайте его использовать, но не монополизируйте торговли ни одним предметом питания, даже хлебом. Надо всю экономическую политику перестроить, имея ввиду социалистическую цель".
Присвоив себе роль единственного и непогрешимого генератора экономических истин, Ленина в ответ высокомерно предлагает интеллигенции поступать в подручные большевистского административного аппарата. "Не назад через  свободу торговли, а дальше вперёд через (улучшение) гос. монополии к социализму. …Если бы беспартийная, околопартийная интеллигенция, вместо насчёт свободной торговли, составила экстренные группы, группки и союзы для всесторонней помощи продовольствию, она бы помогла делом серьёзно, она бы уменьшила голод".
Поскольку в Германии, указывает Ленин профессору Рыжкову, тоже началась гражданская война под теми же, что и у российских большевиков, лозунгами: "именно по линии: советская власть против "всеобщего, прямого, равного и тайного",  т. е. против контрреволюционной учредилки - эта борьба в Германии даже самые упрямые интеллигентские головы прошибаёт и прошибёт…
У себя в России считали "только дикостью" большевизма. А теперь история показала, что это всемирный крах буржуазного парламентаризма, что без гражданской войны теперь не обойтись. …придётся интеллигенции придти к помощи рабочим именно на советской платформе. Тогда, думаю я, и  пойдут  как грибы расти кружки, организации, комитеты, свободные союзы, группы, группочки интеллигенции, предлагающие свою самоотверженную работу на труднейших постах продовольственной и транспортной работы. И тогда мы на месяцы сократим муки родов. А родится нечто удивительно хорошее и жизнеспособное, как эти муки ни тяжелы. Привет!" . 16



Хозяйственная деятельность оставшихся после  "подрезания" середняцких хозяйств административно жестко регулировалась через систему продовольственной развёрстки и неограниченных в своей власти посевкомов. Ленин требовал от губернских комиссаров еженедельно лично докладывать ему "по прямому проводу в Кремль",  сколько засеяно по сравнению с 1913 годом, сколько не досеяно в сравнении с 1916 годом и "сколько земли отобрано у неисправных посевщиков". Как видим, конфискация земли производилась в столь упрощённом порядке и не по решению суда, а административным путём! Риторический вопрос для юриста - кто же стал верховным собственником земли государство или "вождь"?
Пострадало от коммунистического экспериментаторства также кустарное и ремесленное производство. В Российской республике до большевистского переворота кустарями и ремесленниками изготавливалась подавляющая часть продукции ряда отраслей, таких как обувная, шубная, рукавичная, бондарная, валяльно-войлочная, портняжная, предметов роскоши и другие. В 1913 г. в кустарной промышленности было занято около 5 млн. человек, в том числе в сельской кустарной промышленности 4 млн. К осени 1920 г. было огосударствлено  29 тысяч  мелких предприятий. Кустарям и ремесленникам законодательно запретили быть субъектами  хозяйственной деятельности.  Административными средствами их объединяли в промысловые артели. К тому же такие  "кооперативные" объединения объявлялись государственными с потерей прав самостоятельных юридических лиц. Программа РКП (б) предусматривала экономические меры, направленные к тому, чтобы парализовать их стремление  "…превратиться в мелких промышленников и создать безболезненный переход к более высокой, крупной машинизированной индустрии". 19        Между тем, кустарная промышленность даже в условиях гражданской войны посрамила партийных теоретиков своей живучестью. В то время как продукция фабрично-заводского производства в  1920 г. составила только 12,8%  от уровня 1913 г., продукция кустарной промышленности достигла 44,1%. Именно она снабжала не только основные минимальные потребности населения, но и армейские требования обоих воюющих сторон.
Наконец, абсолютная монополизация государством прав на все виды собственности и хозяйственной деятельности привела к самым уродливым явлениям - запретам рабочим и служащим городов иметь приусадебные участки, содержать мелкий домашний скот и птицу. И это в условиях всеобщего голода в стране. Собравшиеся на первую Петроградскую губернскую профсоюзную конференцию рабочие не могли поверить, что такой декрет мог быть подписан Лениным. Потребовали его явки для объяснения. Прибывший "вождь" пояснил, что он и председатель  Яков Свердлов (председатель ВЦИКа) слишком много подписывают декретов, чтобы помнить их содержание. Прочитав поданную газету "Известия" с декретом, "вождь" пообещал подумать, не потребуют ли в других губерниях отмены таких запретов, если отменить запрет  для петроградских рабочих "в порядке исключения". Одна из газет писала, что и собак следовало бы уничтожить, как зверей капиталистического общества, охраняющих частную собственность.          Экономическое и политическое самоуправство большевистской власти привело к массовым выступлениям не только крестьян и ремесленников, но и значительную часть промышленных рабочих, в том числе   переходы на сторону белогвардейцев рабочих из таких центров военного производства как Ижевский и Воткинский военные заводы. И только после восстания 27 тысяч матросов и солдат Кронштадской крепости, этой опоры большевистского переворота  в октябре 1917, Ленин и его правительство решили временно, до победы пролетарской революции в Европе, отступить от административно-террористических методов продолжения коммунистического эксперимента.
В ходе ленинского эксперимента уничтожались или разрушались  все исторически сложившиеся продуктивные виды собственности. Общая, частная, все виды кооперативной (долевая, бездолевая, артельная и др.), семейная (разновидность частной). Уместно заметить, что в современном мире особенно широко распространены кооперативные виды собственности. По данным статистики, существует около одного миллиона кооперативных организаций и более чем 120 их видов и разновидностей. Они объединяют около 600 млн. человек. В Российской же республике методично уничтожались, а затем 70 лет преследовались  все  негосударственные субъекты хозяйствования.
Лично Ленин и его единомышленники тщательно заботились и об идеологическом обосновании монополии на государственную, политическую власть, монополии на духовную жизнь общества. Ликвидировав многопартийность, очистив Советы всех уровней от депутатов иных партий, они предприняли массированное наступление на  науку (в первую очередь академическую и университетскую), на выдающихся учёных, инженеров, на талантливых представителей творческой интеллигенции. Редактор главной большевистской газеты "Правда" Н. Бухарин на специальном диспуте о будущем интеллигенции в большевистской России прямо предупредил: " мы хотим, чтобы была гегемония марксизма… Нам необходимо, чтобы кадры интеллигенции были натренированы идеологически на определённый манер. Да, мы будем штамповать интеллигентов, будем вырабатывать их, как на фабрике". 20
Рядом законодательных актов были запрещены не только свобода печати, совести, но и свобода мысли. Свобода мысли и совести - одно из основных личных прав человека. Она означает, прежде всего,  свободу индивидуума от любого идеологического контроля, право каждого самостоятельно выбирать для себя систему духовных ценностей. Свобода мысли и совести значительно шире по объёму, чем свобода вероисповедания. Во-первых, она включает свободу придерживаться и атеистических убеждений. Она, во-вторых, охватывает все аспекты интеллектуальной и духовной жизни человека. Свобода мысли и совести, отмечают правоведы, является абсолютным правом человека  и не подлежит ограничениям ни при каких обстоятельствах.
Поскольку мысль отдельного человека, в отличие от частной собственности, ещё невозможно было экспроприировать, Ленин и Троцкий прибегали к радикальным решениям: расстрелам и высылкам  интеллигенции "за пределы РСФСР за границу БЕССРОЧНО". Летом и осенью 1922 г. на заседаниях Политбюро десятки раз обсуждались списки  на высылку "интеллигенции  и специалистов". К настоящему времени уже опубликовано 15 списков всемирно известных учёных, писателей, инженеров, врачей.  На вопрос  иностранного корреспондента о причинах высылки интеллигенции Лев Троцкий (Бронштейн) ответил нагло и дерзко: "Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а теперь было невозможно". Он имел в виду то обстоятельство, что гражданская война закончилась, и  кого хотели расстрелять, для того уже нашли "повод". Известный учёный и революционер Пётр Кропоткин, кстати заметить, трижды побывавший на приёме у Ленина, убеждал революционеров и законодателей, "что узаконенное устрашение, возведённое в систему и производимое судом и палачами под предлогом охранения общества, оказалось ложным началом, недействительным для намеченной цели и пагубным для общественной нравственности".
В ходе социального эксперимента уже при жизни Ленина был создан действительно "новый" тип экономики. Однако подчеркнём,   новый не в смысле исторического прогресса, новизны, содержащей неоспоримые преимущества по  производительности и социальной защищённости труженика.  Качественные отличия этого типа экономики  от экономики капиталистической (рыночной)  заключались в том, что вся система хозяйствования осуществлялась административными методами, волюнтаристским набором форм и механизмов централизованной регламентации в управлении не только всеми отраслями  хозяйства, работой всех предприятий, но и всех членов общества.                                                                         
Монополизация государством всех видов собственности   послужила также экономическим основанием, и исходным пунктом формирования деспотического политического режима власти. Для идентификации социально-экономического и политического псевдо нового строя, созданного Лениным и его единомышленниками, примем во внимание, как К. Маркс, определял в своей терминологии и в воём понятийном аппарате "азиатский способ производства".  Азиатским способом производства  он называл такую форму, при которой все земледельцы и ремесленники находятся в юридической зависимости не от частных землевладельцев, а от государства. Государство выступает верховным собственником всех земель и иных средств и орудий производства. Все подданные совершенно бесправны перед царями, фараонами и их слугами, наделёнными верховным правителем административной властью.
Поэтому представляется, что военный коммунизм можно определить как доктринальную модель коммунизма, созданную в Российской республике большевистскими методами вооружённого государственного принуждения в условиях двух войн, хозяйственной разрухи и нравственной деградации власти.
Между прочим, нелишне обратить внимание и на знаковую символику. В христианско-мусульманской стране "вождя" Ленина не предали  земле, его мумифицировали как египетского фараона, воздвигли надгробие по образцу надгробия персидского сатрапа Мавзола. Более того, предусмотрели постоянный доступ для обозрения и поклонения.
Высоко оценивая двухтомное исследование Дмитрия Волкогонова "Ленин. Политический портрет" (М., 1994), невозможно согласиться с его нравственной итоговой оценкой мотивов деятельности "вождя". К тому же оценкой, подчёркнуто вынесенной на обложку. На первой обложке лицо безумца (подлинная фотография). На последней обложке - резюме:
"Трудно сомневаться в том, что Ленин хотел земного счастья для людей, точнее тех, кого именовал "пролетариатом". Но полагал при этом нормальным творить это "счастье" на крови, насилии, несвободе. Во всяком случае, как выяснилось довольно скоро, октябрьская победа, фантастически неожиданная, нелепая, сказочно лёгкая, была непреходящим симптомом грядущего поражения не только Ленина, но и ленинизма".
Читайте, внимательно перечитывайте Ленина. Во всех его докладах, выступлениях, речах и приветствиях не найдёте  ни единой ноты сожаления о человеческих утратах. В них только ликование над поверженными.  Будь то помещики,  буржуазия,  крестьянство, "несознательные" пролетарии уральских военных заводов, "сплошь монархическое" казачество, "контрреволюционные" кронштадские матросы,  научная и творческая  интеллигенция,  "не вполне марксистски мыслящие" однопартийцы.
Волкогонов почему то упустил фундаментальную категорию -  творить счастье можно только при условии согласия "творца" с законами нравственности. Нравственность является одним из самых важных и существенных факторов общественной жизни и исторического прогресса. На неоднократные предупреждения  Георгия   Плеханова, Карла Каутского и других российских и европейских  теоретиков марксизма о том, что для постановки социалистического эксперимента в России  нет объективных условий, Ленин ответил: "Тех, кто так думает, своевременно было бы объявить дураками". Ему    импонировал безнравственный и авантюрный принцип Наполеона - "сначала надо ввязаться в серьёзный  бой, а там уже видно будет". 21
Не философией поисков счастья для людей труда, как у Сен-Симона или Петра Кропоткина, отмечена деятельность, несомненно, дерзкого тактика, захватившего пост главы Российского государства. Все проекты законов, выходившие из под  пера Ленина,  отмечены  печатью свирепого властолюбия. Жестокие деяния любого тирана всегда выступают под  лицемерной маской вселенского милосердия  или, как минимум, прикрываются лозунгами борьбы за высшие идеалы государства, общества, человека. Гуманной же сутью закона может быть только очевидное, практическое человеколюбие.
Об этом ещё на рубеже тысячелетий писал великий историк Публий Тацит. Наблюдая процесс разрушения римскими императорами традиционных республиканских форм государственной организации и политической жизни, Тацит обращал внимание современников и потомков на помпезные декларации императорами величия своих империй,  заботы о благе народа. Только исключительно ради высоких целей, уверяли тогдашние властители, они якобы "вынуждены" прибегать к   военной силе, к помощи  низких доносителей, трусливых чиновников (магистратов) и  уничтожать… лучших людей общества и государства.  Действительными же мотивами   тиранов оставалось только одно: ненасытное     вожделение власти - эта самая вопиющая из человеческих страстей.
Излишество власти в любую эпоху, равно как и в нашу, неизменно превращается в порок. А порок от удовлетворения и безнаказанности только возрастает.
----------------------------
Источники и литература
1. См.: Гражданская война и военная интервенция в СССР: Энциклопедия. Издание второе. М., 1987.
2. См.  Социологический энциклопедический словарь (на русском, английском, немецком, французском и чешском языках). Редактор-координатор - академик Российской академии наук Г.В. Осипов. М., 1998.
3. См.: История России. ХХ век. / А.Н. Боханов, М.М. Горинов, В.П. Дмитренко  и др. М., 2001, стр. 190.
4. Л.Н. Жарова, И.А.Мишина. История Отечества (1900 - 1940). Учебная книга для старших классов средних учебных заведений. Санкт-Петербург, 1998, стр. 272.
В ряду учебников для юридических вузов встречаются такие, авторы которых не только  пытаются вопреки документам (подчеркнём, прежде всего, ленинским и правительственным!) отстаивать пропагандистское оправдание политики военного коммунизма, но и обвинять исследователей в научной несостоятельности. "Во всяком случае, утверждает С.А. Чибиряев,   военный коммунизм как особый уклад хозяйства не имеет ничего общего ни с коммунистическим учением, ни тем более с марксизмом. Сами слова "военный коммунизм" просто означают, что в период тяжёлой разрухи общество (социум) обращается в общину (коммуну)  - как воины.
В последние годы ряд авторов утверждает, что военный коммунизм в России был попыткой ускоренного осуществления марксистской доктрины построения социализма. Если это говорится искренне, то пред нами прискорбное невнимание к структуре важного общего явления мировой истории". (См.: История государства и права России. Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности "Юриспруденция". Ответственный редактор - доктор юридических наук, профессор, академик Международной Славянской академии Чибиряев С.А. "Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования в Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности "Юриспруденция". Москва. "Былина", 2002, стр. 338).
5. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44. О значении золота теперь и после полной победы социализма" , стр. 221 -229.
6. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, стр. 226.
7. РЦХИДНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 22947. Строго секретное письмо В.И. Ленина членам Политбюро и Председателю ВЦИКа М.И. Калинину от 19 марта 1922 г., с просьбою "ни в коем случае копий не снимать".
8. См. там же две копии шифрованных телеграмм секретаря ЦК РКП В.М. Молотова Уральскому губернскому комитету от 19 и 24 марта 1922 г. в сб. док. "История России. 1917 - 1940. Хрестоматия". Екатеринбург, 1993, с. 226 - 228.
9. См. названое послание в "Новом завете" любого издания.
10. Ф. Энгельс. Крестьянский вопрос во Франции и в Германии. -К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. 2 изд., т. 22, стр. 501 - 525.
11. См.  копии названных документов в сб. док. "История России. 1917 - 1940. Хрестоматия". Екатеринбург, 1993, с. 95 - 97.
12. См. Письмо за подписью "Надежда Константиновна Ульянова" наркому внутренних дел Г.И. Петровскому, датированное, написанное не позднее 22 марта 1919 г. в сб. док. "История России. 1917 - 1940. Хрестоматия". Екатеринбург, 1993, с. 97 - 98.
13. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38.  Доклад о работе в деревне 23 марта с. 197 - 203.
14. Чего добиваются повстанцы-махновцы. Издание штаба дивизии повстанцев войск имени Батько-Махно. 1919 г., стр. 9 -  16.
15. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33. Великий почин, стр. 1 - 39.
16. РЦХИДНИ. Ф. 2, Оп. 1. Д. 1315. Л.1-4. Д. 8492. Л. 1-2. Опубл. в кн. "История России. 1917 - 1940. Хрестоматия. Екатеринбург", 1993, стр. 92-95.
17. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 45. Пять лет российской революции и перспективы мировой революции. Доклад на 1У Конгрессе   Коминтерна 13 ноября. Стр. 293.
18. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 43. Отчёт о политической деятельности ЦК РКП (б) 8 марта. С. 60.
19. См.  КПСС в резолюциях…" 8 изд., т. 2, 1970, с. 50, 51.
20. См. в кн. "Судьбы современной русской интеллигенции". М., 1925, стр.  20 - 29.
21. См. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 45.  О нашей революции, стр. 378 - 382.

Summary
The article is devoted to economic and morally-juridical analysis of the term ‘war communism’. The author subjects to critical analysis not yet surmounted in encyclopedias, sociological reference books and in many textbooks apologetically determined interpretation of the terms: socialism and communism. Some historians, law historians and sociologists as before ‘differentiate’ utopian communism, scientific communism, barrack communism and war communism. Review of all block of documentary sources and other literature quite definitely demonstrate that Marxist-Leninist experiment, produced by Bolsheviks after capture of power in Russian republic, contained all indications of utopias, barracks and also plus all those socially and politically vicious characteristics, that Bolsheviks-experimenters were inherent in both in their ideology and political-juridical practice. Monopolization of all forms of property by Bolshevik state became economic basis and starting-point for ‘Asian type of production’ (definition of K. Marx) formation and despotic political mode of power. In conclusion of investigation the author suggests to define war communism as doctrinal model of communism, created in Russian republic by Bolsheviks methods means of armed state compulsion under conditions of two wars, economic disruption and moral degradation of power.
____________________________

Опубликована в  "Пiвденний архiв». Збiрник наукових праць. (Iсторичнi науки). Головний редактор В.М.Дариенко. Мiнiстерство освiти i науки Украiни. Херсонський державний унiверситет.  Iсторичний факультет. Випуск ХХУ11.  Херсон, 2007.


 
загрузка...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить