Для поиска темы - пользуйтесь СИСТЕМОЙ ПОИСКА


Стоимость дипломной работы


Home Материалы для работы В.Н. Дариенко НЭП - ПОЛИТИКА ВРЕМЕННО «ПОСЛАБЛЕННОЙ ВЕРЁВКИ»

В.Н. Дариенко НЭП - ПОЛИТИКА ВРЕМЕННО «ПОСЛАБЛЕННОЙ ВЕРЁВКИ»
загрузка...
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

В.Н. Дариенко

НЭП - ПОЛИТИКА ВРЕМЕННО «ПОСЛАБЛЕННОЙ ВЕРЁВКИ»


Политике коммунистической партии и большевистского государства после окончания Гражданской войны посвящено огромное количество отечественных и зарубежных исследований. Наиболее сложным вопросом всегда оставалась оценка не столько историко-правовой конкретики, сколько осмысление социально-экономических и политических итогов НЭПа, его исторического значения  для народов СССР и тех стран, в которых политические партии и государственные власти тоже экспериментировали или экспериментируют и в настоящее время модели социалистического реформирования.
По вопросу об итогах и значении НЭПа в отечественной и зарубежной историографии много лет дискутировались различные  точки зрения.  Официальная большевистская изложена в многотомной Истории КПСС и 12-томной истории СССР. Новая экономическая политика, писали авторы,  была рассчитана на весь переходный период от капитализма к социализму, на построение фундамента социалистической экономики. Теоретические положения, разработанные Лениным, подтверждённые практическим опытом Коммунистической партии и Советского государства, имеют неоценимое значение для всех стран, встающих на путь социалистического строительства. 1
В последние десятилетия по вопросу о сущности НЭПа наиболее активно обсуждались в основном две точки зрения. Первая -  НЭП являлся вершиной реформаторских устремлений большевиков. Авторы второй точки зрения считают, что НЭП скорее представлял собою лишь частично реализованное намерение.  «Перспективная» политика «легко» была заменена в конце 20 х гг. административно-командной системой, потому что не сложилась в целостную либеральную систему.
Своеобразно суждение авторов современного трёхтомника «История России ХХ век. Учебное пособие», изданное Институтом  истории Академии Наук Российской Федерации. «На НЭП нужно взглянуть, - пишут авторы, - прежде всего, как на «лекарство», как на средство, позволившее выйти из тяжёлой кризисной ситуации. Подобный подход, думается, небезынтересен с точки зрения нынешних реалий». 2
Ограниченный объём настоящих заметок исключает возможность говорить о нюансах в интерпретации темы отдельными авторами.  Поэтому сопоставим и рассмотрим,  насколько отвечает историческим реалиям традиционное для советской  историографии определение, включавшееся в энциклопедические и фундаментальные издания и  определения, содержащиеся в современных пост советских энциклопедиях.
НЭП, говорилось в первых, - это экономическая политика Коммунистической партии и Советского государства в переходный период от капитализма к социализму, принятая после окончания Гражданской войны; была рассчитана на укрепление союза рабочего класса с крестьянством, используя товарно-денежные отношения, на создание материальной заинтересованности  трудящихся в восстановлении и дальнейшем развитии экономики, на борьбу социалистических и капиталистических элементов и обеспечение победы первых над вторыми, на переход от многоукладной к социалистической экономике на основе индустриализации и кооперирования сельского хозяйства.
Теперь для сравнения и анализа приведём определение НЭПа из новейшего энциклопедического издания -  «Большая Экономическая Энциклопедия. Самое полное современное издание» (Москва, ЭКСМО, 2007). «Новая экономическая политика (НЭП) - экономическая политика, сменившая политику военного коммунизма, которую проводили в период с 1921 по 1924 гг. в Советской России. НЭП являл собой попытку использования рыночных отношений с целью оживления экономики.. Частично эта политика была успешной, однако успех закончился в 1925 г.  Все экономические и  политические условия в стране требовали перехода к НЭПу после окончания Гражданской войны  и иностранной интервенции; эта политика была своеобразным знаменем  перехода к рыночной экономике (подчёркнуто мною - В.Д.), которая ориентировалась на мирное хозяйственное строительство.
К числу успешных мер новой экономической политики относят денежную реформу 1922 - 1924 гг., которая проводилась под руководством народного комиссара финансов Г.Я. Сокольникова и  имела особое значение. Успех этой денежной реформы фактически находился в зависимости от ликвидации ножниц цен на промышленные и сельскохозяйственные товары. К 1926 г. экономика была восстановлена; и страна начала социалистическую реконструкцию народного хозяйства».
Оставим в стороне те «частности», что политика НЭПа проводилась во всех республиках СССР, а не только в Советской России. Не будем рассматривать важнейший вопрос о хронологических рамках НЭПа. Большая Советская Энциклопедия утверждает, что эта политика «завершилась во  2-ой половине 30-х гг. полной победой социализма в СССР». (См.: третье изд.,  т. 18). Новые энциклопедисты, как видите, считают, что такую политику «проводили в период с 1921 по 1924 гг.». Недоумение вызывает утверждение, что НЭП был знаменем перехода к рыночной экономике. Её, рыночной экономики, в СССР, по нашему мнению, никогда не было,  вплоть до  ликвидации союзного государств.  И сейчас, строго говоря,  её  ещё нет. Пока она, в условиях нынешнего олигархического капитализма, не без труда формируется.
Поведём речь о главном. Как видим, авторы современной «Большой экономической  энциклопедии» отошли от оценки основных, принципиальных  постулатов традиционной вышеприведенной  дефиниции. Они определили НЭП только как экономическую и финансовую реформы. Но политика НЭПа представляла собою комплекс тесно взаимосвязанных мер идеологического, политического и социально-экономического содержания. В определённой мере в связи с этим они оставили  без внимания историческую (итоговую!) оценку фундаментальных большевистских идеологических и социально-политических доктрин, определявших декларативное и реальное содержание политики партии и государства периода НЭПа.
Но главное - в другом. Авторы обоих энциклопедических изданий уводят читателя  от оценки трагических социально-политических последствий этой политики для трудового народа и, в первую очередь, для основной его части - многомиллионного крестьянства. Мы имеем в виду крестьянство как основной социальный класс дореволюционной Российской империи (с марта 1917 г. республики). Мы имеем также ввиду судьбы индивидуально-семейного хозяйства как элементарную экономическую ячейку российского общества, существовавшую  на протяжении более тысячи лет.
Необходимость высказать об этом своё суждение и предопределила написание настоящих заметок. Такая потребность представляется особенно актуальной в условиях острой полемики, связанной с поисками объективных и субъективных причин физической гибели и деклассирования миллионов крестьян в начале 30-х годов ХХ века.
Катастрофическое крушение доктринального  коммунизма  1918 - 1920 гг., бессилие большевистской власти сломить сопротивление крестьянства и большой части рабочих  военно-административными средствами вынудили Ленина предложить своим сторонникам  искать для продолжения коммунистического эксперимента «обходные пути». Помещиков и капиталистов, подчёркивал Ленин, можно было экспроприировать, но крестьян «… н е л ь з я   п р о г н а т ь, их нельзя подавить; с ними  н а д о  у ж и т ь с я;  их можно (и должно) переделать, перевоспитать только очень длительной, медленной, осторожной, организаторской работой» (разбивка текста принадлежит Ленину).  3
Политика обходных путей по достижению доктринальной стратегической цели - ликвидации крестьян как субъектов хозяйственной деятельности, как владельцев средств производства - получила в партийной печати того времени и в советской историографии некорректное название «новая экономическая политика». Новой она была только по времени, то есть последовавшей после предшествующей, но не по содержательным признакам.
Логически анализируя основные средства, рычаги, принципы организации хозяйственной и финансовой деятельности в годы НЭПа, следует, прежде всего, на наш взгляд, непременно подчеркнуть, что всё то, что декларировалось «новым», фактически представляло собою ни что иное, как тактическое, временное возвращение к старым, то есть уже исторически проверенным формам, способам, методам хозяйствования.
В до большевистской России исторически сложившимся, проверенным, продуктивным, как известно,  было  правовое  допущение в обществе многообразных  форм собственности: частной, семейной, кооперативной, артельной, общей, государственной и  др.
Значительная роль в  производстве материальных благ, в основном удовлетворявших потребности населения страны, принадлежала хозяйствам, базировавшимся на использовании частных и индивидуальных форм собственности. За полвека после отмены крепостного права сужалась сфера натурального обмена, достаточное развитие получили товарно-денежные формы отношений между различными субъектами хозяйственной деятельности, как механизмы рациональные, технически целесообразные. Сформировались   те формы и методы хозяйствования, которые получили общепринятое название капиталистической экономики (по Марксу - «буржуазное производство»).
Борьба за получение прибыли путём использования выгодных условий производства и сбыта продукции порождала и развивала конкуренцию, как один из эффективных стимулов прогрессивного хозяйствования. Вполне понятно, что каждая из экономических единиц в капиталистической системе стремилась к максимализации собственного дохода, получаемого в результате индивидуального управления хозяйственной деятельностью или, как сейчас стало модно говорить на западный манер, управления своим бизнесом (делом). Поскольку поведение частных собственников-производителей и потребителей мотивировалось  их личными интересами,  верх брали эгоистические цели и наклонности. Однако законодательно закреплённая  структура (юридические принципы) правоотношений в основном способствовала нормальному функционированию свободного рынка и открывала дорогу для формирования  нового этапа в развитии капиталистической системы  - экономики рыночной .
Напротив, созданная большевистским правительством за невиданно короткий срок (1918 - 1920 гг.) хозяйственная система, получила название командной экономики.  Она отличалась широким спектром негативных социально-политических и нравственно-этических характеристик. Главные же её черты - это господство государственной (декларативно «общенародной») собственности и директивное (централизованное) планирование производства и распределения.
Ещё раз подчеркнём, что вынужденное возвращение большевистского правительства  к исторически проверенным формам хозяйствования прямо провозглашалось Леиным как мера временная, вызванная не стратегической целью, а тактическими соображениями - до победы пролетарской революции в Западной Европе. То есть до того времени, когда в Западной Европе победит пролетариат, и его, европейского пролетариата, силы можно будет бросить на подавление российского крестьянства.  Поэтому возвращение к прежним, то есть  до большевистским методам хозяйствования,  оказалось  на практике политически конъюнктурным, не полным, усечённым. Правовое обеспечение возврата к прежним методам экономической политики постоянно и грубо  искажалась в угоду идеологическим догмам утопического учения Маркса. Возвращение велось с постоянной оглядкой, постоянной боязнью как  бы не  усилилось  крестьянское хозяйство с его «товарно-капиталистическими  тенденциями развития» (Ленин).
На Х съезде  большевистской партии (март 1921 г.) Ленин вынужден был «…Говорить прямиком, что крестьянство формой отношений, которая у нас с ним установилась, недовольно, что оно этой формы отношений не хочет, и дальше так существовать не будет. Это бесспорно. Эта воля его выразилась определённо. Это воля громадных масс трудящегося населения». (подчёркнуто мною - В.Д.) 4
Именно по этой причине был провозглашён «новый» курс экономической политики (НЭП), взамен вчерашней политики красногвардейского насильственного вытеснения рыночных отношений.  НЭП предлагалось проводить путём  частичного и  временного допуска товарно-денежных отношений,  частичной и временной легализации некоторых прежде запрещённых  форм собственности, временного применения  экономических  методов управления народным хозяйством. Однако следует ещё раз подчеркнуть, что эти категории (инструменты) рыночной экономики с самого начала деформировались грубым администрированием, применялись строго дозировано, под жестким контролем доктринально заангажированных чиновников и в первую очередь самого Ленина.
Доктринальная чистота нэповского эксперимента, «границы допустимого», оказались в  узких рамках не только партийных съездовских решений, но  в решающеё мере конфиденциальных установок «вождя». Уже при подготовке плана речи «О замене развёрстки натуральным налогом», в откровениях, так сказать, с самим собою (в черновиках, набросках речей и статей), видна крайне негативная позиция к вынужденной обстоятельствами политике. Ленин пишет:
«Слишком поспешный, прямолинейный, неподготовленный «коммунизм» наш вызывался войной и невозможностью ни достать товары, ни пустить фабрики. Есть ещё целый ряд возможных переходов.  Можно ещё  сделать верёвку» более свободной, н е   р а з р ы в а я   е ё, «отпустить», «полегче» (подчёркивания Ленина).   В письме  к заместителю председателя Совета Народных Комиссаров и  Совета труда и обороны Льву Борисовичу Розенфельду (партийная кличка Каменев) Ленин строго предупреждает: «Величайшая ошибка думать, что нэп положил конец террору. Мы ещё вернёмся к террору и к террору экономическому»   (подчёркнуто мною - В.Д.).
Как видим, только наедине с самим собою и с соратниками по социальному экспериментаторству самолюбие вождя приоткрывало  картину истинного замысла.  Обнажался подлинный «гуманизм» революционера-экстремиста, способного тащить народ в коммунистическое общество на временно послабленной верёвке, подстёгивать его новыми актами террора. Добро - это свобода и право. Только для свободы, именно в условиях свободы может проявляться различие между добром и злом. К тому же, порочно секретничать при разработке стратегической линии экономического развития страны - в политике долго  живущих секретов не бывает.
В советской историографии принято было считать, что основы новой экономической политики Лениным были «теоретически разработаны» ещё весной 1918 г. в работах «Очередные задачи Советской власти»  и «О «левом» ребячестве и мелкобуржуазности». Между тем корни разработки его концептуальных взглядов на методы подхода к социалистическому переустройству общества уходят ещё к дооктябрьскому периоду.   В основу их положены соображения о том, как использовать объективно складывающиеся к недрах капиталистического общества экономические и политические механизмы для захвата и удержания власти.
В работе «Грозящая катастрофа и как с нею бороться», написанной  в сентябре 1917 г. в Гельсинфорсе (Финляндия), вождь большевиков тщательно продумывал пути монополизации государством контроля над производством и распределением после захвата власти.  Его внимание сосредоточилось на том факте, что империалистическая  война необычайно ускорила процесс превращения монополистического капитализма в государственно-монополистический, который является, по его мнению, материальной подготовкой социализма, преддверием социализма. «Объективный ход развития таков, - подчёркивает Ленин, - что от м о н о п о л и й  … вперёд идти н е л ь з я, не идя к социализму… Социализм теперь  смотрит на нас через все окна современного капитализма; социализм вырисовывается непосредственно; п р а к т и ч е. с к и, из каждой крупной меры, составляющей  шаг вперёд на базе этого новейшего капитализма. « 7
За годы Гражданской войны, за время доктринального коммунистического эксперимента такие первые шаги к социализму были сделаны. Огосударствлены все банки страны, перешли к большевистскому государству не только все крупнейшие капиталистические монополии, но и среднее и мелкое производство, конфискована помещичья земля (и не только помещичья!). Весь земельный фонд страны юридически тоже стал собственностью государства. Государство единовластно стало распоряжаться и производством и распределением всего производимого.
Чего же не доставало для торжества социализма? Социализма в ленинском понимании. Своё видение он популярно и откровенно изложил делегатам 1У Конгресса Коммунистического Интернационала в докладе «Пять лет российской революции и перспективы мировой революции» (13 ноября 1922 г.). «Если начать с того, как мы пришли к новой экономической политике, то я должен обратиться к одной статье, написанной мною в 1918 году.  Я писал тогда: «Государственный капитализм был бы шагом вперёд против теперешнего (т.е. против тогдашнего) положения в нашей Советской республике. Если бы, примерно, через полгода у нас установился государственный капитализм, это было бы громадным успехом и вернейшей гарантией того, что через год у нас окончательно упрочится и непобедимым станет социализм. …Это звучит очень странно, и, быть может, даже нелепо, ибо уже и тогда наша республика была социалистической республикой». 8
Известно, что под социализмом его последователи понимают
такое общество, в котором отсутствуют эксплуатация человека челове-
ком, социальное угнетение, утверждены социальное равенство и спра- ведливость. В 1918 г. началась полномасштабная Гражданская война,
понятно, что о каком-либо равенстве и справедливости в условиях  вооружённого насилия говорить абсурдно. Чем же в то время и в тех условиях привлекал Ленина государственный капитализм? Ведь под государственно-монополистическим капитализмом - а государственный капитализм не может не быть не монополистическим - понимают   ту ступень, тот уровень развития капитализма, когда экономическая сила монополий соединяется с силой буржуазного  государства в единый механизм, усиливается роль государства во всех сферах общественной жизни и его возможность административно регулировать развитие экономики. Не трудно понять, что Ленина привлекала именно эта возможность использовать комплекс соединённых большевистских мер государственного и экономического принуждения для ликвидации индивидуального мелкокрестьянского хозяйства, для ликвидации самого многомиллионного крестьянства как социального класса.
Для достижения этой стратегической цели, по признанию Председателя ВЦИК Свердлова и Ленина они «сознательно» пошли на развязывание гражданской войны в деревне. «Это социалистическое строительство, - разъяснял большевистский вождь делегатам У111 съезда РКП (б)   в марте 1919 г., - прошло  две главные фазы. В октябре 1917 г. мы брали власть вместе с крестьянством в целом. Это была революция буржуазная, поскольку классовая борьба в деревне ещё не развернулась. Как я уже говорил, только летом 1918 г. началась настоящая пролетарская революция  в деревне. Если бы мы не сумели поднять эту революцию, работа наша была бы неполна» (последнее подчёркивание моё - В.Д.). 9
Как видим,  большевистский вождь и его сторонники  для утверждения себя у власти  дерзко отбрасывали все человеческие ценности, прежде всего жизнь миллионов крестьянства,  увлекая массы абстрактным утопическим идеалом коммунизма.  Ленину было хорошо известно, что  не только крестьянские повстанцы, рабочие некоторых заводов и  кронштадские матросы  выдвигали лозунг : «За Советы, но без коммунистов!»   Ленин упорно разрабатывал планы, как обойти самую массовую часть недовольных - крестьянство  «окольными путями»
«Крестьяне понимают, - рзьяснял Ленин делегатам 1У Конгресса Коминтерна замысел НЭПа, -  что мы захватили  власть для рабочих и имеем перед собой цель - создать социалистический порядок при помощи этой власти. …Мы не могли подготовить его прямым путём. Мы принуждены были это сделать окольными путями. …Мы имеем в своих руках все командные высоты, мы имеем в своих руках землю, она принадлежит государству». (подчёркнуто мною - В.Д.) 10
Как видим, вопреки эсеровскому Декрету о Земле, принятому на Втором Всероссийском съезде Советов, и, провозгласившему переход  всей помещичьей земли в распоряжение крестьянских комитетов и общин, большевистское государство захватило не только помещичьи, но и все крестьянские и казачьи общинные земли. С захваченного плацдарма дальнейшее наступление на земледельческий класс продумывалось ещё до формального провозглашения НЭПа.  Общее стратегическое направление, конечная цель, методы и средства ведения новой антикрестьянской войны (без массового применения танков, самолётов и иприта) были  изложены  вождём партии и фактическим главою государства на У111 Всероссийском съезде Советов 21 декабря 1920 г.
«Крестьяне социалистами не являются. И строить наши социалистические планы так, как если бы они были социалистами, значит строить на песке. … Нельзя жить крестьянскому хозяйству  по-старому. Товарищи, вот что мне хочется  более всего подчеркнуть вам сейчас, когда мы от полосы войн повернули к хозяйственному строительству. В стране мелкого крестьянства наша главная и основная задача - суметь перейти к государственному принуждению, чтобы крестьянское хозяйство поднять, начиная с мер самых необходимых, неотложных, вполне доступных крестьянину, вполне ему понятных. …Сейчас начинается военная кампания против остатков косности, темноты и недоверия среди крестьянских масс». (подчёркнуто мною - В.Д.). 11
Ещё мудрый Геродот  втолковывал древнегреческим рабовладельцам, что «никакое принуждение не сможет преодолеть невозможного». А Ленин в начале ХХ века темпераментно уверял  беспартийных делегатов съезда, что сделать из миллионов  крестьян социалистов вполне возможно, если заменить военно-террористичекое принуждение периода Гражданской войны законодательно закреплённым «государственным принуждением».   Общественное доверие тоже можно завоевать, уверял он, новой «военной кампанией», оснащённой всеми средствами коммунистической пропаганды. Как видим, мирная лексика, упоённому военными победами вождю, по-прежнему не давалась.
Стержневым вопросом У111 Всероссийского съезда Советов было обсуждение  законопроекта «О мерах укрепления и развития крестьянского хозяйства».  В то время  трезвые делегаты съезда уже склонялись к отступлению от военно-административных методов регулирования экономической жизнью страны. «Без заинтересованности непосредственно самого производителя, говорили выступавшие делегаты,  дело не подвинется».        Однако Ленин в своих ответах на вопросы во фракции РКП(б) по-прежнему даёт  прямо противоположные установки. Делегат из Святокрестовского уезда Ставропольской губернии прямо спросил: «Проводить конфискацию или же только в крайнем случае, чтобы не  разрушать хозяйство?»  - «Это к закону, о котором мы говорим, не относится. Поступайте также, - рекомендует Ленин, - как и раньше поступали. В строгом  соответствии с декретом Советской власти и вашей коммунистической совестью поступайте свободно впредь также, как поступали до сих пор». 12
Подчеркнём, что в проекте обсуждавшегося  закона речь шла о способах (мерах) государственной поддержки и стимулирования производства в хозяйствах, о возрождении фактически глубоко разорённого  аграрного сектора страны. Из рекомендаций руководителя партии вытекало, что отношения государственного чиновника и личности по-прежнему надлежит строить не только на правовых императивах законов военного времени, но и  на субъективном понимании коммунистической совести.  Здесь нет необходимости выяснять, какой совестью руководствовались государственные чиновники - нравственной, логической или эстетической. Естественно представить, что  врождённые, а также сформированные  воспитанием и жизненным опытом этические ценности большевистского чиновничества деформировались агрессивным нетерпением внедрять коммунизм любой ценой. В повседневной практике утопические идеи ставилась выше всех человеческих ценностей.
Известно, что ни один советский закон, по словам самого Ленина, не проходил без его предварительного обсуждения на Политбюро ЦК РКП (б). Идеологическую основу, можно сказать, социальную философию предстоявшего нэповского законодательства Ленин изложил, при этом изложил наиболее откровенно, именно в своих комментариях по резолюции ЦК. Он  предлагал целый ряд мер не только политического, экономического, но и материально-технического удушения крестьянства на пути подготовки  к полному его уничтожению как класса. Это у него и называлось «переделать, перевоспитать только очень длительной, медленной, осторожной, организаторской работой».
Цитируем. «Первое - премирование сельских обществ - в первую голову; домохозяев - на второй план, тем, что останется от премирования. Второй пункт говорит -   не вознаграждать тех отдельных домохозяев, которые достигли хозяйственного успеха кулацкими приёмами… Нет, если кто, всё равно, в форме ли займа, отработки, спекуляции… если кто употребил малейший кулацкий приём и достиг успеха, тот лишается всякой премии. Третье ограничение - что выдавать как премию. Можно выдавать  средства производства, то, что служит для расширения и улучшения хозяйства: орудия, машины; можно выдавать предметы потребления, то, что служит в обиходе как украшение дома, от чего жизнь будет красивее и лучше в домашнем быту. Мы говорим: «Давайте отдельным хозяевам только предметы потребления и домашнего обихода и, конечно, знаки отличия. Тут нами уже принят орден Трудового Красного Знамени. Средства же производства можно давать отдельным хозяевам только такие и только на таких основаниях, чтобы они не могли быть использованы кулачески. Не давать машины, даже если он самый старательный хозяин, даже если он достиг успеха без малейшего применения кулачества». (подчёркнуто мною - В.Д.). 13
Возражения против использования технических средств для увеличения производительной силы крестьянского труда распространялись не только на машины, имевшие паровой двигатель (об электрическом в то время в России и речь не могла идти). Крестьяне нуждались в машинах жатвенных, уборочных, сеялках, веялках, маслобойках, молочных сепараторах, различном мелком инвентаре  и пр. Вместо этого Ленин предлагал  им    «украшения для дома и домашнего быта». Как видим, нет нужды доказывать, что техническая деградация традиционных форм сельскохозяйственного  производства закладывалась  самой идеологией и политическими установками ленинского законодательства
К тому же волюнтаризм и вседозволенность законодателя позволяли государственному чиновнику подводить под понятие «кулаческие методы» достижения хозяйственного успеха не только использованием «машин», но и рабочего скота, лошадей. Предметом острых политических  реакций  становились  факты приобретения крестьянами лошадей. Делегат съезда Ерёмин доложил, что  в Тамбовской губернии какой-то крестьянин купил за пять пудов зерна  лошадь.  Комментируя этот факт, Ленин тут же расширил сферу действия запретов, распространил их и на среднее крестьянство. «Если в законе говорится, - пояснял Ленин делегатам, -  о запрещении вознаграждать употреблявшего кулаческий приём, то это шире, чем понятие о кулаке. Кулак это тот,  кто вообще употребляет кулаческий приём, а кулаческий приём в отдельности употребляет почти всякий середняк.  Значит, мы не только запрещаем  выдавать премии кулакам, но и всякому середняку, если он употребляет кулаческий приём, а эти приёмы бесконечно разнообразны. Не только такой грубый, как тот, что за пять пудов купили лишнюю лошадь. …Писать об этом закон мы не предполагаем… это значит написать целый том о том, как люди кулачествуют… « (подчёркивания наши - В.Д.). 14
Мы приводим длинные цитаты потому, что  любой комментарий к ним окажется  лишь бледной тенью от этой аграрной философии   «модернизации» российского сельского хозяйства.  Потомственный дворянин Владимир Ильич Ульянов (Ленин - одна из многих кличек) в отличие от французского коммуниста Этьена Кабе не стал экспериментировать за свой счет. Отцовское имение в Алапаевке он своевременно продал и отправился в Европу где, живя на партийные средства, готовил мировую революцию.  У Кабе «Комитет учёных, учреждённый национальным представительством… обсудил и указал, сколько раз в день принимать пищу, в какие сроки, сколько времени, число блюд, их виды и порядок следования, беспрестанно изменяя их не только соответственно сезону и месяцам, но и соответственно дням. …Сделали ещё больше: указаны были лучшие способы приготовления питания для каждого предмета питания, и каждая семья имеет такой экземпляр такой поваренной книги» (цит. по книге Э. Кабе «Путешествие в Икарию»). Ленин собственноручно внёс имя Кабе для его увековечения на обелиске у Кремлёвской стены, только вот  расписать крестьянам технологию трудового процесса, которая бы напрочь исключила возможность выйти из нищеты и зависимости от большевистского государства, - такой законодательной технологии написать не смог из-за сложности, потому что  «кулаческий приём в отдельности употребляет почти всякий середняк», а «это значит написать целый том, как люди кулачествуют». 15
Идеологические догмы и политические  установки Ленина, ложившиеся в  основу нэповского (и после нэповского тоже!) аграрного законодательства, пережили  самого вождя более чем на полвека. Они  в решающей мере предопределили  вековое научно-техническое отставание аграрного сектора экономики СССР от передовых стран мира.           Негативное отношение к частнособственническому хозяйству, как хозяйству антисоциалистическому, распространилось в определённой  мере и на уже имевшиеся в то время колхозы, собственность которых стала расцениваться как  «непоследовательно» социалистическая. На этом теоретическом догмате десятилетиями формировалось законодательство, ограничивавшее материально-техническое оснащение колхозного производства. Только в 1958 г., то есть через  пять лет после смерти второго вождя, Февральский Пленум ЦК КПСС решился отменить прежний порядок производственно-технического  обслуживания колхозов  с помощью машинно-тракторных станций (МТС), прочно удерживавшихся в руках государства.
Следует обратить внимание, что теория о колхозно-кооперативной собственности как «непоследовательно» социалистической в сравнении с последовательно социалистической, каковой считалась собственность государственная, продолжала своё существование и после принципиального решения Февральского 1958 г. пленума ЦК КПСС. Она лежала в основе всех затруднений теоретиков марксистов-ленинцев, занимавшихся поисками путей ускоренного строительства коммунизма через преобразование колхозно-кооперативной собственности в собственность государственную. Отсюда все метания Н.С. Хрущёва и его команды с преобразованием колхозов в совхозы, строительством агрогородов, постоянным урезанием приусадебных участков колхозников, работников совхозов, садово-огородных участков горожан и пр.
Выше мы уже отмечали, что началом формально правового перехода к НЭПу стала резолюция-установка о замене продовольственной разверстки продовольственным налогом.   Принятая на X съезде РКП (б) в марте 1921 г.,  партийная директива легла в основу государственного законодательства. Нам хотелось бы подчеркнуть, следующее.   Главное не в том, что продналог устанавливался меньших размеров, чем продразвёрстка. Это  шумно пропагандировал и Ленин, и  политики-большевики, и на этом всё ещё акцентируют внимание читателя многие современные исследователи-историки.        Продналог, стимулировал расширение крестьянами посевного клина, прежде всего, потому, что он хотя бы частично (не полностью!) переводил взаимоотношения между индивидуальным производителем и государством на почву экономических отношений, послаблял  административно-командную «верёвку». Экономическую «мудрость» разницы между барщиной,   оброком и налогом феодалы Западной Европы начали постигать ещё в Х11 - Х111 веках. К концу ХУ в.   барщина, то есть даровой принудительный труд крепостного крестьянина заменяется оброком в натуральной и денежной форме.  В царской России, несмотря на «отмену» крепостного права барщина в пользу господ и государства фактически просуществовала почти до  1882 г.,  ещё некоторое время продолжала сохраняться в виде отработок.
Коротко говоря, большевистские разверстки - продовольственные, посевные, семенные, - чем бы они ни оправдывались  - это административные  инструменты прямого подавления хозяйственной деятельности субъекта, подавления его инициативы, смётки и пр.   Разумный налог  (обязательный платёж в пользу государства)  - это стимулятор экономического роста (понятно, «стимулятор» в сравнении с развёрсткой). Один западный министр финансов говорил, что искусство налогообложения заключается в том, чтобы общипать гуся так, чтобы получить максимальное количество перьев при минимальном его шипении.
Ленинское правительство такие тонкости не заботили. Налог вводился натуральный,  распространялся на все продукты земледелия и животноводства:   хлеб, картофель, масличные семена, мясо, яйца, масло, шерсть, сено и пр. Эта натурализация правоотношений крестьянина с новой властью отбрасывала его к законам, существовавшим в царской империи ещё  до отмены крепостного права. Оброк, как ежегодный помещичий сбор с крестьян  натуральными продуктами был отменён ещё в 1861 г. Крестьянина же начала 20-х годов  обрадовало хотя бы то, что теперь  вместо нагана продразвёрстщика регулятором становились налоговые постановления Совнаркома.
По нэповскому законодательству отменялась также круговая порука и вводилась индивидуальная ответственность каждого крестьянина за выполнение налога. Здесь уместно заметить, что известная ещё со времени свода законов «Русской Правды» (Х111 век) круговая порука, как институт коллективной ответственности  общин казённых крестьян за исправное поступление сборов, была отменена императорскими указами от 12 марта 1903 г. и 4 октября 1906 г. В  годы Гражданской войны большевистское правительство  не только возродило институт коллективной ответственности за исправное (к тому же бесплатное!)   поставление государству продуктов своего труда и выполнения массы разнообразных трудовых повинностей, но и отбирало в административном порядке землю. Конфисковывало без процедуры судебных разбирательств, по одному распоряжению губернского комиссара, который еженедельно докладывал Ленину «в Кремль по прямому проводу, сколько земли отобрано у неисправных посевщиков» (см. директивную телеграмму Ленина № 500/БА в Полном собрании сочинений).
При НЭПе формально юридически декларируется право на аренду земли и использование наемного труда. Однако для предприимчивых соотечественников - в строго ограниченных размерах, для иностранных предпринимателей ограничения не устанавливались.  «Чтобы получить лучшие машины и пр., мы должны платить. Чем платить? - риторически спрашивал Ленин делегатов У111 Всероссийского съезда Советов.  И отвечал:  «Мы имеем …не меньше чем 3 миллиона десятин земли  по реке Уралу, оставленных казаками после победоносного окончания гражданской войны, когда ушли целые станицы. Там имеются превосходные земли, но которые при недостатке скота, при ослаблении производительных сил мы поднять не сможем…
В совхозах Донской области до 800 000, которые обработать мы не можем, и для обработки которых нужно громадное количество скота,  либо целые тракторные отряды, которые пустить мы не можем, а некоторые капиталистические страны, в том числе нуждающиеся до зарезу  в продовольствии - Австрия, Германия, Богемия, могли бы пустить их в ход и получить превосходную пшеницу в летнюю кампанию». 16
Выступая на собрании актива Московской организации РКП (б) (6 декабря 1920 г.), Ленин доказывал, что по  политическим соображениям не только исконно казачьи земли, но даже самые плодородные, целинные земли следует передать иностранному капиталу,  лишь бы не допускать к ним  отечественного трудоспособного крестьянина. «Крестьянин,  как мелкий хозяйчик, по природе своей склонен к свободной торговле, а мы считаем это дело преступлением. Тут дело - государственной борьбы. …Тут тоже война, в которой мы и должны дать решительный бой.  …У нас есть один миллион десятин целины, которой мы не можем поднять, так как мы не имеем рабочего скота, не имеем необходимых орудий, а трактором эту землю можно поднять на любую глубину. Поэтому нам выгодно эту землю сдать в аренду. Если даже отдадим мы половину, даже три четверти продуктов, то и тогда мы будем в выигрыше. Вот та политика, которая направляет наши действия, и я могу сказать не только экономические соображения и конъюнктура мирового хозяйства, но и глубокие политические соображения должны лежать в основе действия. …Война оружием и танками заменяется войной экономической» (подчёркнуто мною - В.Д.). 17
Фанатизм властвующего утописта рождал не только запальчивость и страсть во внутренней политике, но и невероятные мессианские  прожекты всемирного масштаба. Ещё в декабре 1920 г. Ленин обратился с трибуны У111 Всероссийского съезда Советов   к капиталистам всего мира с соблазнительным предложением инвестировать аграрные большевистские концессии. «Этими концессиями мы можем показать целому ряду стран, что мы можем развить мировое хозяйство в гигантских размерах. … У нас есть сотни тысяч превосходных земель, которые можно поднять тракторами, а у вас есть тракторы, у вас есть бензин и у вас есть обученные техники; вот мы и предлагаем всем народам, в том числе и народам капиталистических стран, сделать краеугольным камнем восстановление народного хозяйства и спасение всех народов от голода. …Мировое хозяйство требует реорганизации». 18
На поверку оказалось, что большевистскому правительству легче было разогнать и  уничтожить  древнейших общины трудолюбивых казаков, «подрезать 4/5 кулачества» то есть наиболее хозяйственно состоятельное крестьянство, чем соблазнить на «превосходные» пшеничные инвестиции хотя бы одного немецкого лендлорда.
В советской историографии, в художественной литературе, кино и живописи огромное количество работ посвящено рассказам о том, с каким «вниманием и заботой» относился Ленин  к трудовому крестьянству,  с каким чутким терпением «усталый Ильич» принимал и выслушивал деревенских ходоков, как ценил их мудрые суждения. В двенадцати томном академическом издании «История СССР»   около двадцати страниц1 посвящено «мучительным и сложным поискам новой экономической политики»,  работе над этими поисками У111 Всероссийского съезда Советов (декабрь 1920 г.), Десятого съезда партии (март 1921 г.). В то же время для изложения фактического законодательства авторы академического труда отвели менее страницы. И это понятно, потому что  именно в правовых актах реально закрепляются социальная философия и главные идеологические установки государственной власти, её законодателей. Что же касается доктринальных   идеологических установок Ленина и Центрального Комитета партии,  жёстко определивших трагическую судьбу двадцати миллионов единоличного  крестьянства бывшей Великой России, то к ним  лишь глухо отсылает сноска,  к 42-му тому Полного собрания сочинений (см. стр. 185 - 195).
Социальный облик крестьянства К. Маркс определял следующим образом: «Каждая отдельная крестьянская семья почти что довлеет сама себе, производит  непосредственно большую часть того, что она потребляет, приобретая, таким образом, свои средства  к жизни  более в обмене с природой, чем в сношениях с обществом».19
Несмотря на полувековой период развития пореформенной России по пути капитализма хозяйственный облик крестьянского хозяйства в абсолютной своей массе оставался семейно-индивидуальным, натурально-потребительским. За годы Гражданской войны это его качество стало ещё более выраженным. Тем не менее, другой опоры для выхода из продовольственной катастрофы страны объективно уже не существовало. Как ни метались большевистские теоретики в поисках иного выхода из экономической катастрофы, оказались вынужденными  обратиться именно к этой ослабленной ими же опоре.
Оценивая на У111 Всероссийском съезде Советов (24 декабря 1920 г.) обломки своих коллективистских конструкций, которые ещё можно было бы как-то использовать для продолжения коммунистического эксперимента, Ленин предпочёл даже не упоминать своё любимое детище - коммуны.  А «колхозы, - отмечал он с горечью, - ещё настолько не налажены, в таком плачевном состоянии, что они оправдывают название богаделен». Богадельнями, божьими домами, в до большевистской России, как известно,  называли заведения для приюта дряхлых, увечных и неисцелимых нищих. «…Состояние совхозов сейчас в большинстве случаев  ниже среднего. Надо опираться на единоличного крестьянина, он таков и в ближайшее время иным не будет, и мечтать о переходе к социализму и коллективизации не приходится» (подчёркнуто мною - В.Д.). 20 .
Экономическая установка опираться отныне на крестьянина-единоличника настолько противоречила многолетней ленинской пропаганде, что воспитанные в коммунистической ортодоксальности члены коммунистической фракции У111 Всероссийского съезда Советов вступили в полемику с позицией вождя и  Центрального Комитета своей партии. Поэтому Ленину дважды пришлось разъяснять членам своей фракции временный характер такой меры.  Он вынужден был пойти на  открытое, без пропагандистской дипломатии, доказательство неизменности своих стратегических намерений, от которых   никогда  не отступал и не отступит. Особенно полно, рельефно это обнаружилось при обсуждении кардинального вопроса о том,  какими методами стимулировать трудовую активность крестьянства.
«В стране глубоко крестьянской, - растолковывает вождь, - где индивидуальный, единоличный труд крестьянина господствует на  9/10, а вероятнее  на 99 процентов,   где мы имеем 20 миллионов крестьянских хозяйств, …единоличные крестьянские хозяйства  есть, так сказать, устои капитализма. Это бесспорно, и я на это указал в своём докладе; говоря прямо, что не та «сухарёвка» страшна, которая сидит  на Сухарёвской площади или где-нибудь на другой площади, а та «сухарёвка» страшна, которая сидит в душе каждого единоличного крестьянина. Можем ли мы от этого уйти в год или два? Не можем. А улучшать хозяйство надо сейчас. Вы руководствуетесь превосходным коммунистическим стремлением, но хотите прыгнуть с этого этажа на ту верхушку, а мы говорим - не выйдет, действуйте осторожней и постепеннее». 21
Главным рычагом по установлению связи промышленности и сельского хозяйства, или как тогда любили выражаться, смычки между городом и деревней должна была стать временно разрешённая под руководством большевистской власти торговля. Разрешалась, разумеется,  в ограниченном,  под строгим контролем государства  виде, «свободная» торговля товарной (продаваемой) частью продуктов. Это позволяло (несущественно!)  ослабить государственную монополию в распределении сельскохозяйственной продукции.
Ёмкое русское слово «смычка» в переносном политическом смысле означает согласованность, единство чьих-либо действий, интересов, союз, единение.  Однако следует иметь в виду, что торговля понималась Лениным и его коммунистическими единомышленниками не в общепринятом разумении.  Не как свободная, не стеснённая законами, мелочными административными запретами, деятельность субъектов по обороту, купле и продаже товаров. Ошибаются авторы словарей, утверждая, что НЭП предполагал экономические отношения между городом и деревней, основанные на эквивалентном (равноценном) обмене промышленными и сельскохозяйственными товарами. Ошибочно также утверждать, что такая политика существовала в СССР в период НЭПа, с 1921 по 1928г.
Историческим бедствием для экономики страны в целом явилось то, что эквивалента в торговле между городом и деревней не было никогда. Ни  в период НЭПа, ни во все годы существования большевистского хозяйствования. Эквивалентом в экономике принято считать товар, в котором выражается стоимость другого товара. Но когда правительство административным путём установило считать эквивалентными один пуд ржи  в обмен на ящик гвоздей, то ясно, что такой обмен был менее экономически корректным, чем обмен неандертальцем своего каменного топора на семь баранов кочевника. Не случайно Ленин пришёл вскоре в недоумение - вместо регулируемого государством товарообмена, досадовал  он,  по устанавливаемому властями «курсу» единицы промышленного товара на единицу продовольственного продукта, товарооборот перерастает  «у нас в обыкновенную торговлю». В результате в сфере торговли пришлось всё больше и больше  отказываться от прямого продуктообмена и возвратиться к частной торговле, обыкновенной купле-продаже как через кооперативные организации, так и на рынках и базарах. Законодатель вынужден был легализовать  три вида торговли: государственную, кооперативную и частную.   Организовывались крупные ярмарки и биржи в крупных городах.
Относительно кооперативной торговли также следует подчеркнуть, что сами кооперативы рассматривались Лениным не как свободные юридические лица, а как производственно подконтрольные государству институты. Таковыми они, в конечном счёте, оставались до начала,  так называемой горбачёвско-ельцинской перестройки. В годы «перестройки» были созданы новые «кооперативы» в качестве организаций для легального присвоения доходов от государственной собственности; для первоначального накопления капитала партийно-государственной номенклатурой (будущими олигархами);    для последующей приватизации новыми капиталистами «общенародной», то есть государственной собственности.
Могла ли ленинская философия политики НЭПа создать законодательную базу (поле) для социально мирного реформирования экономики? В идеологическую основу Политического отчёта Ленина на Х1-ом съезде партии (27 марта - 2 апреля 1922 г.)  легли его жёсткие установки на продолжение антикрестьянской войны в иной форме, той войны, которую большевики сознательно, по признанию Свердлова и Ленина, намеренно развязали вскоре (весна и лето 1918) после свержения республиканского правительства и  захвата государственной власти. Генеральная линия по Ленину:  «Мы год отступали. Мы теперь должны сказать от имени партии: достаточно! Та цель, которая отступлением преследовалась, достигнута. Этот период кончается или кончился. Теперь цель выдвигается другая - перегруппировка сил». 22
Обращаясь к  партийным кадрам, он провозглашает усиление классовой борьбы, подчёркивая, что предстоит не просто соревнование эффективности того или иного экономического уклада в многоукладной экономике страны. «…Это есть отчаянная, бешеная, если не последняя, то близкая к тому,  борьба не на живот, а на смерть между капитализмом и коммунизмом». Естественно, что, исходя из своей ортодоксальной марксистской оценки мелкотоварного крестьянского  производства, как опасного источника и угрозы реставрации капитализма, вождь партии требует от коммунистов-большевиков усвоить «всю громадную опасность, которая заключается в нэпе…»  23.
Перечитывая Ленина, нельзя не обратить внимания на психологический аспект его политических статей и речей. Нами подчёркнуты его любимые эпитеты и словесные штампы, которые потом также любил повторять его преемник на посту вождя партии - Сталин. Бешенство означает   не только необузданный, исступлённый, неистовый характер, но и болезненное состояние центральной нервной системы.    Ещё римский поэт Публий Сир предупреждал, что безумен тот, кто, не умея управлять собой, хочет управлять другими. Циничный государственник Н. Макиавелли тоже советовал: «Чтобы управлять множеством людей, лучше быть человечным, чем высокомерным, и лучше быть милосердным, чем жестоким».
Очерчивая и .уточняя поле предстоящего наступления на крестьянство, Ленин декларирует те же доктринальные соображения, которые он высказывал своему Наркому по иностранным делам Г.В. Чичерину ещё ранее, в связи с окончанием Гражданской войны. «Последний и решительный бой»  будет происходить не с международным  капитализмом, а с российским капитализмом, который растёт из мелкого крестьянского хозяйства. 24
Опасаясь оживления частного капитала, то есть,  панически боясь упустить вождистскую диктатуру, Ленин ориентировал НЭП на широкое использование госкапитализма и привлечение иностранного капитала как в аграрные, так и в промышленные секторы экономики. Полагал, что это наиболее безопасный путь для строительства социализма (в его понимании!), так как позволит сохранять однопартийный политический режим власти, пропагандистки именовавшийся пролетарской диктатурой, сохранять возможность   административно регулировать товарно-денежные отношения. «Мы приносим жертвы, - оправдывался  Ленин, - отдавая иностранному капиталу миллионы ценнейших материалов…, но в то же время мы должны получить необходимые нам выгоды; т.е. увеличение количества продуктов и, по возможности, улучшение положения наших рабочих, как занятых на концессионных производствах, так и незанятых». 25  Сбывалось мрачное предупреждение знаменитой старой революционерки Веры Ивановны Засулич: «нет у социализма в настоящий момент более лютых врагов, чем господа из Смольного. Не капиталистический способ производства они превращают в социалистический, а истребляют капиталы, уничтожают крупную промышленность». 26
Экспроприировав и  разогнав отечественных предпринимателей, большевики оказались  вынужденными зазывать,  кланяться, соблазнять иностранных.  «Надо подкупить капитализм сугубой прибылью. Он получит лишнюю прибыль, - бог с ней, с этой лишней прибылью, - мы получим то основное,  при  помощи  чего мы укрепимся, станем окончательно на ноги и экономически его победим».  Однако на историческую поверку оказалось, что лучший способ быть обманутым это считать себя хитрее других. Большевистские вожди сами хотят выступать в роли капиталистов, говорили серьёзные западные инвесторы и дружно отказывались от капиталовложений. В то же время зарубежные авантюристы не упускали случая получить криминальные доходы на развалинах российской экономики.
«Иностранцы уже теперь взятками скупают наших чиновников и «вывозят остатки России». И вывезут, - писал Ленин председателю Президиума ВЦИКа Льву Розенфельду (партийная кличка Каменев). - …Монополия есть вежливое предупреждение: милые мои, придёт момент,  и я вас за это буду вешать… опубликовать тотчас же  (потеряли мы тьму времени) от имени Президиума ВЦИКа твёрдое, холодное, свирепое заявление, что мы дальше не отступим в экономике и что покушающиеся нас надуть (или обойти монополию и т. п.) встретят террор; этого слова не употреблять, но «тонко и вежливо намекнуть» на сие». 27
Обманывать всех и обманывать всегда ещё никому не удавалось -  к 1937 г. все концессионные договоры пришлось аннулировать. По данным на март 1923 г. 80% промышленно-кустарных предприятий принадлежали частникам, 3% - кооператорам, 7%  государству, и только некоторые особо лакомые кусочки - иностранным концессионерам.
Нэповское законодательство предусматривало реставрацию финансовой системы  как монопольного государственного регулятора товарно-денежных потоков и создания золотовалютных ресурсов. Мечтания Ленина построить в назидание капитализму «отхожие места из золота» в крупнейших городах мира,  отдвигались лет на 10 - 20 лет. Но совсем не отбрасывались. В плане не сохранившейся речи, которую вождь готовил для выступления на 1У Всероссийском съезде профсоюзов (май 1921 г.) читаем следующие о том три пропагандистки оптимистичных тезиса:
«8. В мировом масштабе победа трудна (bis, ter), но наверняка;
9. Капитализму, капиталистам шах и мат;
10. Allas (Отсюда - В.Д.) дело коммунизма в России будет
прочно…» 28
Дерзкий замысел проложить путь к социализму через госкапитализм, в условиях пролетарского государства, при допущении в экономику товарно-денежных отношений, с налёта объявить шах и  мат мировому капиталу, начал смущать дух  главного исполнителя. Вождь терялся, видя, что для решения  грандиозной  задачи более всего не пригодным выявляется  его любимое детище, новое   государство.   Многослойный, невероятно разросшийся, бюрократический государственный аппарат, сформировался в годы Гражданской войны. Его чиновничество  воспитывалось не в рамках строгой законности, а  на  всевластии, вседозволенности, грубом неуважении к человеческой личности, её чести, достоинству. В мирное время побороть бюрократизм, коррупцию и «совчванство» оказалось труднее, чем погасить пожар гражданской войны.  Разъедающий дым  начинал заполнять самые высокие кабинеты государственной власти, затемнять голову главному рулевому. Вождь  не может найти виноватых.
«А вот мы год пережили, - недоумевает он перед делегатами Х1 съезда РКП (б), -  государство в наших руках, - а в новой экономической политике оно в этот год действовало по-нашему? Нет. Этого мы не хотим признать: оно действовало не по-нашему. А как оно действовало? Вырывается машина из рук: как будто бы сидит человек, который ею правит, а машина едет не туда, куда её направляют, а туда, куда её направляет кто-то, не то нелегальное, не то беззаконное, не то бог знает, откуда взятое, не то спекулянты, не то частнохозяйственный капитализм, или те и другие, но машина едет не совсем так, а часто совсем не так, как воображает тот, кто сидит у руля этой машины» (подчёркнуто мною - В.Д.). 29
Законодательно не урегулированная система правоотношений (инерция «революционной целесообразности»), приоритет партийной идеологии и политических регуляторов над экономикой не только приводили к периодическим  «сбоям» в работе всех главных государственных механизмов НЭПа (как при жизни Ленина, так и после его смерти). Большевистские вожди по-своему объясняли следовавшие один за другим  три наиболее высоких всплеска кризиса. Л.Д. Троцкий объяснял первый кризис (1923 г.)  кризисом «ножниц цен». Его суть состояла, по мнению властей, в том, что после замены продразверстки продналогом крестьянство вывезло на рынок большое количество хлеба, в результате чего цены на сельскохозяйственную продукцию упали. На промышленные товары цены продолжали оставаться высокими. Временный выход из первого кризиса НЭПа был найден - повышены закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию.  Второй кризис (1925–1926 гг.)  назвали «кризисом хлебозаготовок». Упали цены на хлеб, и крестьянство стало придерживать сельскохозяйственные продукты, отказывалось их продавать, ожидая благоприятной конъюнктуры.  В этих условиях председатель Петроградского Совета и Исполкома Коминтерна Г.Е. Зиновьев, председатель Совета Труда и Обороны Л.Б. Каменев (представители «новой оппозиции») настаивали на отказе от НЭПа, на обложении крестьян ещё более высоким налогом. Выход из этого кризиса был найден вновь за счёт крестьянства.  Во многих исследованиях и даже энциклопедических справочниках мы находим дежурное утверждение, что третий кризис (1927–1928 гг.) был назван кризисом хлебозаготовок.
Трудности продовольственного обеспечения были настолько значительны, что возникла угроза голода. Однако надо откровенно констатировать, названные кризисы были лишь частным проявлением  общего кризиса ленинской доктрины во всех её основных компонентах - идеологическом, социально-политическом и нравственном. Создав партию революционного насилия, возведя революционное насилие в стимулятор созидания,  Ленин обрекал её на исторически неизбежное поражение. Стоявший у истоков политической и правовой разработки теории социализма А.И. Герцен пророчески предупреждал. «Насилием и террором распространяются религии и политика, учреждаются самодержавные империи и нераздельные республики, насилием можно разрушить и расчистить место - не больше. Петрограндизмом социальный переворот дальше каторжного равенства Гракха Бабёфа и коммунистической барщины Кабе не пойдёт. Новые формы должны обнять и вместить в себе    все элементы человеческой деятельности и всех человеческих стремлений. …Не душить одни стихии в пользу других, а уметь всё согласовать к общему благу». 30
В то же время  «верные ленинцы» во все годы НЭПа основным источником решения проблем восстановления, реконструкции, индустриализации и сверх индустриализации народного хозяйства продолжали считать аграрный сектор экономики, крестьянское хозяйство. В борьбе за властные высшие посты они полемизировали не путём предъявления друг другу и обществу научно обоснованных аргументов в пользу своих планов, своего видения наиболее рациональных инструментов проведения внутренней и внешней политики. Побеждал в споре тот, кто любым приёмом доказывал свое «единственно верное» понимание глубины ленинских идей, отстаивал верность партии генеральной  линии на построение социализма в наикратчайшие исторические сроки. Схоластические споры вокруг генеральной линии перманентно заканчивались обвинениями в правом или левом уклоне, в троцкизме, бухаринщине и т.п. В конечном счёте, это вело не только к остро конфликтному правовому регулированию социально-классовых процессов. Но и к разрушительному дисбалансу основных секторов экономики - промышленного и сельскохозяйственного производства. На Пленуме в июле 1928 г. Николай Бухарин, подытожил: «…экономика у нас стала дыбом, когда лошади едят печёный хлеб, а люди в некоторых городах едят мякину, когда часть крестьянства вынуждена покупать хлеб в близлежащих городах, когда аграрная страна ввозит хлеб… Ясно, что стоящая дыбом экономика может поставить дыбом и классы». 31 
Оценку Бухарина разделяли и Председатель Совнаркома А.И. Рыков, и Председатель Президиума ВЦСПС М.П. Томский. Повседневная практическая политика, её очевидные факты пробуждали проницательность даже у этих тоже ортодоксальных ленинцев. Они выступили против  «вытеснения» и «пожирания»  мелкого и мельчайшего крестьянского хозяйства, как они некорректно выражались, пролетариатом, за социалистическую переделку и защиту середняка, за разумное налогообложение кулака. Однако сила фактов,  логики и аргументация терпели сокрушительное поражение  под натиском всевластия партийного централизма, марксистско-ленинского догматизма и дезинформации. Сгруппировавшиеся вокруг «выдающегося, по оценке Ленина, вождя» И. Сталина, функционеры высшего и среднего партийного звена сумели одолеть Бухарина и его сторонников. Хотя Бухарин, по оценке Ленина, тоже был не только «ценнейшим и крупнейшим теоретиком партии, но также законно считался любимцем всей партии». Слабость оппозиционеров в борьбе против сталинской команды была предопределена  объективной невозможностью разделить неразделяемое. То есть отделить сталинскую линию на ликвидацию индивидуально-семейного крестьянского хозяйства, уничтожение крестьянства как социального класса от многолетней напряжённой идеологической, политической и практической борьбы Ленина, направленной на достижение той же самой цели. Политику «послабленной верёвки» (читай - петлю) на шею сельского труженика Ленин накинул ещё в начале НЭПа. Зам председателя ВСНХ экономист В.В. Оболенский  заявил, что политика НЭПа вводится «всерьёз и надолго».  Ленину это слова понравились,  он добавил - «но не навсегда», «дай бог лет на  пять, от силы десять».
Десятилетие истекало, радикалы ленинской закалки вновь заговорили о «насильственной экспроприации кулака», необходимости «объявить крестьянской буржуазии «Варфоломеевскую ночь», провести «вторую революцию» - «добавочную революцию». Радикалы вооружались «неопровержимыми» ленинскими цитатами об опасности НЭПа, о продолжении классовой борьбы между капитализмом и социализмом в стране «не на жизнь, а на смерть». Адресуясь к Сталину и его партийным сторонникам, Бухарин темпераментно возражал (Апрельский Пленум ЦК 1929 г.): «Эта «странная» - чтоб не сказать больше - «теория» провозглашает такой тезис, что чем быстрее будут отмирать классы, тем больше будет обостряться классовая борьба, которая, очевидно разгорится ярким пламенем как раз тогда, когда никаких классов не будет …у самых ворот социализма мы, очевидно, должны или открыть гражданскую войну, или подохнуть с голоду и лечь костьми». Узость мышления большевиков ленинской школы, их революционное жестокосердие не позволяли им понять реальность мрачного  предсказания. Они сгруппировались вокруг Сталина.
При этом Сталин, по сути, развивал в новой обстановке ту же ленинскую концепцию пика  Гражданской войны в деревне (осень 1919 года), которая оставалась на идеологическом вооружении партии все годы НЭПа. «…Мы за насилие против кулака, требовал от комбедовцев Ленин, - но не за полную его экспроприацию, потому, что он ведёт хозяйство на земле и часть накоплена им своим трудом. …Кулакам же мы говорим: отдайте ваши излишки хлеба… До тех же пор, пока этого не будет, мы будем вести с вами беспощадную борьбу». 32
На июльском Пленуме ЦК РКП (б) 1928 г. Сталин обогатил концепцию своего учителя,  выдвинув лозунг - взимать с крестьян «дань» для  индустриализации. Генеральный секретарь и его сторонники - а они составляли  подавляющее большинство - настойчиво толкали  партию на  применение «чрезвычайщины» времени военного коммунизма. 33
Раскрывая теоретический и политический смысл лозунга, редактор газеты «Правда» Бухарин, лидер профсоюзов Томский и Председатель Совнаркома Раков заявили: «Дань есть категория  эксплуататорского хозяйства. Если крестьянин платит дань, значит он данник, эксплуатируемый и угнетаемый, значит, он с точки зрения государства, не гражданин, а подданный». Рыков пытался вескими доводами хозяйственного прагматика убедить высшее партийное руководство в социальной  опасности чрезвычйщины. «Возведение в принцип применения чрезвычайных мер в наших отношениях с крестьянством и допущение возможности прибегать к ним через каждые пять минут передышки, невзирая на опасность конфликта с крестьянами, является совершенно неправильной и гибельной для всего нашего союза». Как видим, опасность и ответственность не прибавили некогда  смелым вождям активности духа. На публичное обнародование очевидной истины оппозиционеры  решились только на последних рубежах их общего коммунистического экспериментаторства, когда возникла прямая угроза новой гражданской войны  и крушения их собственной карьеры. 
Но в борьбе за высшую государственную власть, а тем более за внутрипартийное лидерство доводы никого ещё и никогда не убеждали. В руках у Сталина было «несокрушимое идейное оружие» - бездонный цитатник ортодоксальных ленинских высказываний и наставлений о созидательной роли революционного насилия, о смертельной опасности мелкобуржуазной стихии крестьянства, тёмной и невежественной деревне, которую надо, послабив «верёвку» тащить в коммунизм.
Не менее надёжной опорой нового диктатора выступали провинциальные партийные вожди - секретари ЦК партий республик, крайкомов, обкомов. Ради очередной карьерной ступени они рвались в бой с крестьянством, пытаясь опережать главного  вождя в резкости репрессивных призывов и лозунгов. Однако  надо признать, что после его установочной речи на конференции аграрников-марксистов 27 декабря 1929 г. это сделать было не просто. Речь была выдержана в лучших традициях радикальной ленинской лексики. «Наступать на кулачество, - указывал Сталин, - это, значит, сломить кулачество и ликвидировать его как класс. Вне этих целей наступление есть декламация, царапанье, пустозвонство - всё, что угодно, но не настоящее большевистское наступление. Наступать на кулачество - это значит подготовиться к делу и ударить по кулачеству, но ударить по нему так, чтобы оно не могло подняться на ноги. Это и называется у нас, большевиков, настоящим наступлением». 34
Под классовым лозунгом борьбы против кулачества было подготовлено организованное наступление на всёх субъектов индивидуально-семейного производства в аграрном  секторе экономики и ликвидация крестьянства как социального класса. Под тем же лозунгом борьбы против нэпманской буржуазии была подготовлена  ликвидация отечественного  предпринимательства как особого вида капитала, представленного деятельностью по координации и комбинированию всех других факторов производства в целях создания экономических благ. Вместе с ликвидацией предпринимательства как вида хозяйственной деятельности проводилась ликвидация индивидуальных отечественных предпринимателей, то есть физических лиц.
Для мобилизации и стимулирования сотен тысяч активистов-экспроприаторов государство приняло закон, согласно которому  в  пользу ликвидаторов-штурмовиков передавалось 25% изымаемого имущества, плюс карьерные поощрения и иные социальные привилегии, последствия которых не потеряли своей значимости для потомков экспроприаторов до  наших дней. Активисты-экспроприаторы привлекались  из самых разнообразных слоёв социально-деструктивного населения: уволенные в 20-е годы из управления чиновники, низко квалифицированные рабочие и служащие, крестьянская беднота, не связанная   с товарным  производством, батрачество, безработные, маргинальные слои общества, люмпены. Командирский корпус составил  созданный в годы военного коммунизма репрессивный государственный аппарат.
За годы НЭПа  была также подготовлена политическая и социально-психологическая атмосфера, парализовавшая возможность серьёзного  противодействия государственному наступлению на социальном фронте. Уже к Х1 большевистскому съезду (март - апрель 1922) в политической системе страны были ликвидированы многопартийность, Советы всех уровней «очищены» от членов иных партий. Это позволило Ленину сделать открытое заявление в адрес социал-демократов и социалистов:    «о пулемётах речь идёт для тех людей, которые у нас теперь называются меньшевиками и эсерами…»
Усилиями всех видов искусства был создан образ зажиточного крестьянина, кулака, нэпмана и либерально интеллигента как «злейших врагов трудового народа».
Ленин и Троцкий с согласия остальных членов Политбюро РКП (б) предприняли массированное наступление на все науки и учёных, не исповедовавших марксистско-ленинской теории и большевистской политики. Из страны  были высланы  крупнейшие организаторы науки и учёные. В 1929 г. в уголовном кодексе подтверждается норма Ленина - Троцкого от 1922 г. о «невозвращенцах» - смертная казнь за возвращение соотечественника на Родину без дозволения властей. Как вид уголовного наказания высылка не только по суду, но и в административном порядке была отменена только 1 июля 1992 г. докапиталистической России, как и во всех странах, крестьянство являлось  главным производящим  классом. Десятилетняя политика ленинской «послабленной верёвки» подготовила условия для полной ликвидации крестьянства как социального класса.
В заключение нам представляется корректной, примерно, такая дефиниция этой политики. НЭП - это период идеологической, политической, социально-психологической и экономической подготовки большевистской властью условий для полной ликвидации крестьянства как субъекта хозяйственной деятельности и социального класса. В  экономике эта политика характеризовалась временным и частичным использованием тоталитарно-бюрократическим государством товарно-денежных, ограниченно рыночных отношений для создания материально-технической базы, которая бы позволила  окончательно утвердить абсолютную монополию государства в качестве единственного субъекта хозяйствования.  Поскольку создать социалистическую материально-техническую базу в аграрной отрасли не удалось, административно-репрессивное разрушение исторического крестьянского производства методом «раскулачивания» и  «коллективизации» привело к чудовищному голоду 1932 - 1933 годов. Наиболее массовая гибель людей последовала в регионах интенсивного зернового и животноводческого производства - Украина, Нижнее Поволжье, Северный Кавказ,  Казахстан.

Источники и литература
1 История  Коммунистической партии Советского Союза. В шести томах.. Изд. политической литературы. М., 1971.  Том четвёртый, книга первая.  История СССР с древнейших времён до наших дней. Серия вторая. Том У111, стр.48.
2.. Боханов Александр Николаевич, Зырянов Павел Николаевич, Дмитренко Владимир Петрович и др. История России ХХ век. Учебное пособие. Москва. АСТ. 2001, с. 213.
3. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 41, стр.27. Т. 43, с. 59.
4. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 44, с. 372.
5. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 43, с. 428.
6. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 34, стр. 192 -193.
8. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 45, стр. 278 -279.
9. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 45, стр. 278 -279; т. 38, стр.192..
10. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 45, стр. 289.
11. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Доклад Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров о внешней и внутренней политике 22 декабря. Т..  Ленин В.И. Полн. собр. соч.
12. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Ответы на вопросы на фракции РКП(б). У111 съезда Советов 27 декабря. Т. 42, стр.192..
13. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Ответы на вопросы на фракции РКП(б). У111 съезда Советов 27 декабря. Т. 42, стр. 188 -189.
14. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Ответы на вопросы на фракции РКП(б). У111 съезда Советов 27 декабря. Т. 42, стр.191
15. Там же.
16. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.42, с. 109 - 112.
17. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.42, с. 77 - 78.190.
18. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.42, с.112 - 113.
19. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., 2 изд., т. 8, с. 207.
20. Ленин В.И.  Полн. собр. соч., т. 42  180 - 181.
21. Ленин В.И.  Полн. собр. соч., т. 42, стр.  143.
22. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.43, с. 154 - 155.
23. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.43, с. 78
24. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.45. Политический отчёт Центрального Комитета РКП(б). Стр. 69 -118.
25. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.43, с. 190.
26. Политические деятели России 1917. Биографический словарь. /Гл. ред. П.В. Волобуев. - Москва: Большая Рос. Энциклопедия, 1993, стр. 117.
27. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 44, с.. 428.
28. Там же.
29. Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 45, стр. 86. Политический отчёт Центрального Комитета РКП ( б).  27 марта 1922 г.
30. А.И. Герцен. К старому товарищу. 1869 г. Любое издание.
31. Подробности внутрипартийной полемики по этим и близким к ним вопросам см.: Бухарин Н.И. Проблемы теории и практики социализма. М., 1989, Речь на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) 18 апреля 1929г. С. 253 - 281 и другие выступления.  Правда. 1928, 17 августа и  30 сентября. Правда. 1928. 5 марта. Правда. 1988. 5 марта.
32. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 37, стр. 182.  Т. 38, стр. 19.
33.  Сталин И.В. Соч. Т. 11, стр. 159 - 160.
34.   Сталин И.В. Сочинения. М., 1952. Т. 12. С. 167 - 169.

Summary
The author considers the only one problem of the new economic policy (NEP) to be at the centre of the article – it is the preparation of conditions for embodiment in reality of Lenin’s ideological and political directives for agrarian sector of economy social reorganization on the basis of Utopian doctrine of K.Marx. Stalin and his allies executed the “will” of their leader.
In conclusion the author supposes his own definition of this policy. NEP – is the period of ideological, political, socially-psychological and economical preparation of conditions for full liquidation of peasantry as a subject of economic activity and social class by Bolshevik power. In economy this policy has peculiarities of temporary and partial utilization of trade-money by totalitarian-bureaucratic state, limited market relations for creation of logistical basis, which could allow complete establishment of state monopoly as the only subject of economy management. As far as it was impossible to create socialist logistical basis in agrarian realm, administratively-repressive destruction of historical peasant production using the method of “dispossession the kulaks” and “collectivization” led to monstrous starvation in 1932-1933. The most mass downfall of people followed in the regions of intensive grain and cattle-breeding  production – Ukraine, Lower Volga, North Caucasus, Kazakhstan.


 
загрузка...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить