Для поиска темы - пользуйтесь СИСТЕМОЙ ПОИСКА


Стоимость дипломной работы


Home Материалы для работы В.Н..Дариенко О КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

В.Н..Дариенко О КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
загрузка...
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

В.Н..Дариенко

О  КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Краткая историографическая справка и методическая консультация

Прежде чем говорить о Конституции Российской империи, необходимо договориться о предмете разговора, то  есть     чётко и ясно определить его в строго юридических терминах.
Беда в том, что у населения  бывшего советского общества на бытовом уровне твёрдо укоренилось представление, что конституция непременно должна представлять собою единый писаный акт (сборник конституционных норм). А такового, именно единого писаного сборника конституционных норм, действительно, не было в дореволюционной  России, равно как нет его до сих пор и на родине развитого конституционализма и демократии -  в Англии. В Англии, правда, с некоторых пор ведутся дискуссии о том, что назрела пора написать единый сборник конституционно-правовых норм, то есть тот кодекс законов, имеющих высшую юридическую силу, который принято называть писаной Конституцией. Если уж быть пунктуальным, то надо отметить, что британская конституция не систематизирована. Она слагается из двух частей – из писаной и неписаной. И в таком материальном виде начала складываться с самых давних пор.
Чтобы составить общее представление о том, как начали складываться писаные части британской конституции, советуем внимательно перечитать знакомую каждому студенту-историку Великую хартию вольностей. Это первый крупный документ договорного характера, положивший начало правовому регулированию отношений между королевской властью и баронами.  Написанный ещё в 1215 году договор, содержал статьи, которые отражали не только материальные интересы различных социальных слоёв общества (статьи 1, 2, 9, 13, 15, 18),  порядок деятельности судебно-административного аппарата королевской власти (статьи 17, 20, 21, 39, 40) , но и политические статьи. Политические статьи государствоведы обоснованно выделяют как содержащие «конституционные» положения. (Это статьи  12, 14, 61).
Теперь, когда вы примите к сведению, что конституции бывают писаные и не писаные, писаные в форме единого сборника (кодекса) или в виде  ряда законов и обычаев, имеющих конституционную силу, важно проследить  самым беглым взглядом, как шло развитие правоотношений верховной (государственной) власти в Англии и в России. Обдумаем принципиальный смысл  хотя бы двух документов. Один их истории Англии начала Х111 века, второй из истории Московского  царства середины ХУ века.
Вот две статьи из «Великой хартии вольностей»:
«21. Графы и бароны  будут штрафоваться (имеется в виду королевской властью – авторы) не иначе как, при посредстве равных себе, и не иначе, как сообразно роду проступка».
«39. Ни один свободный человек не будет арестован или заключён в тюрьму, или лишен  владения, или каким - либо (иным) способом обездолен, и мы (имеется в виду король – авторы) не пойдём на него и не пошлём на него иначе, как по законному приговору равных его и по закону страны».1)
Из переписки царя Ивана Грозного с князем Андреем Курбским:
Из первого послания Курбского Ивану Грозному: «Зачем, царь, воевод, дарованных тебе богом для борьбы с врагами, различным казням предал и на доброхотов твоих, душу за тебя положивших, неслыханные от начала мира муки, и смерти, и притеснения измыслил, обвиняя невинных православных в изменах и чародействе и с усердием тщась свет во тьму обратить ...»2)Из первого послания Ивана Грозного Курбскому:
«Русская земля ...держится нами, своими государями, а не судьями и воеводами. А жаловать своих холопов мы всегда были вольны, вольны были и казнить».3)
На наш взгляд, особую конституционную ценность представляет ещё одна статья Великой хартии вольностей, 61-я.  Московский царь свой конфликт с боярами,  то есть с носителями древних родовых институтов «согласного»,  коллективного управления, разрешил путем массовых  казней и вооружённого насилия с использованием «кромешников» (так князь Курбский остроумно окрестил опричников).  Английским же баронам удалось принудить своих королей (заметим: они тоже «варяжского» происхождения) «создать и пожаловать» им, подданным, хартию. Так вот, согласно 61-й статье этой Хартии, они, бароны,  избирали по собственному усмотрению совет из 25-ти баронов. И этот совет наделялся правом «всеми силами блюсти и охранять и заставлять блюсти мир и вольности, какие мы им пожаловали и настоящей Хартией подтвердили».  Самая деликатная, поистине джентльменская конституционная позиция в этой, 61-й, статье гласит, что король признаёт за баронами право на сопротивление его всевластию. В ответ на нарушения договорных статей Хартии бароны получали право потребовать от короля исправить допущенные нарушения в течение сорока дней. По истечении сорока дней  предусматривались крайне решительные санкции: королю объявлялась война. У него могли (имели право!) отнимать принадлежавшие ему земли, замки, он мог быть изгнан за пределы страны. Однако при этих действиях всё же не разрешалось убивать короля, убивать королеву и их детей.  А после того, как король устранял нарушения договорных статей, бароны обязаны были снова повиноваться королю «как делали прежде».4)
В России же традиции самовластья,  унаследованные от Рюриковичей, усовершенствованные чингизидами, доведённые до кровавых вакханалий Иваном Грозным, продолжались столетиями. Эти жёстокие традиции, оформлявшиеся в систему государственных законов,  не ослабевали в ходе государственных и правовых реформ, порою даже реформ радикальных. После иных реформ самовластье делалось более универсальным и идеологически виртуознее оснащённым, составляя стержневую основу  российской правовой системы.
Петр Первый собственноручно вписал в вводную главу военного устава 1716 г.:  «Его Величество есть самодержавный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен, но силу и власть имеет свои земли и государства, яко христианский государь по своей воле и благомнению управлять». Через пять лет в Духовном регламенте он записывает:  «Император Всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный, Повиноваться его верховной власти не токмо за страх, но и за совесть сам бог повелевает».
Прошло ещё почти двести лет. Были либеральные реформы Екатерины  11-й, либеральная политика Александра 1-го, однако и к концу Х1Х-го века правосознание российских монархов остаётся ниже европейского средневекового уровня. По крайней мере, по части  источника власти российские монархи остаются при убеждении, что отчёт за свою политику они будут держать  не перед народом, не перед законом, не по нормам права или обычая, а «перед богом».  Не случайно большевикам так легко удалось помочь последнему российскому монаху поспешить со своим отчётом к богу в рай.
Не прошло и десятка лет, как революция 1905-1907 годов заставила самоуверенного последнего российского императора, Николая 11-го, согласиться на срочные поиски путей перехода к конституционному правовому государству.  Возвратившийся из США после заключения позорного мира с Японией Председатель Комитета министров С.Ю.Витте был,  по его собственным  словам, потрясён тем, как быстро революционные события в стране превращались в открытую революцию. «С первых чисел октября 1905 года, - вспоминал Витте, - в силу самих событий пришли к необходимости решить вопрос и с 6-го в десять дней докатились до великого и знаменательного акта – Манифеста 17-го октября».5)
Не зря о русских говорят, что они слишком долго запрягают. Граждане США жили по своей конституции  уже с 1787 года. В 1789 году в  Европе почти одновременно появились  две конституции -сначала  в Польше, а несколько месяцев спустя  - во  Франции. Осознавая великую  ценность мирового конституционного опыта, светило российской бюрократии Михаил Михайлович Сперанский ещё в самом начале Х1Х века подготовил по заданию Александра 1 два проекта конституционного реформирования высших государственных органов и общественного устройства Российской империи. Его глубоко тревожило то положение, что  «государство сие есть деспотическое» и что «в России два состояния: рабы государевы и рабы помещичьи. Первые называются свободными только в отношении ко вторым, действительно же свободных людей в России нет, кроме нищих и философов». Относительно философов Сперанский ошибся: философа  П.Я.Чаадаева  объявили сумасшед-шим, конституционные проекты Сперанского похоронили. Скрыли от общественности и конституции повешенных декабристов – Н.Муравьёва и П.Пестеля.
Вполне понятно, что при таком отношении к либеральной и освободительной мысли  правившие Россией государственные мужи к конституционному строю действительно «докатились», и только тогда, когда прижгли их революционные события 1905 года. К ХХ веку уже каждый грамотный человек в США и Европе понимал, что конституции  принимаются, прежде всего, для того, чтобы не только декларировать, но и гарантировать права и свободы человека и гражданина. В них также напрямую или косвенно определялись основы общественного строя  и управления,  территориального устройства, основы организации центральных и местных органов власти, их компетенция и взаимоотношения, государственная символика и столица.

Поскольку российское конституционное строительство началось в условиях революции, то драматические события накладывали  на него свой глубокий отпечаток, а самим государственных и общественным преобразованиям задавали невиданный темп. Все великие революции  кардинальным образом изменяют или заменяют существующие правовые  системы, можно сказать «в целом». Таковыми были  Папская революция 1075-1122гг., Английская 1640-1660гг. и 1688-1689гг. (два этапа), Американская 1775-1783 гг., Французская 1789-1794 гг. Не стала исключением и первая  Русская революция 1905-1907 годов, хотя она во многом  положила только начало радикальным изменениям.  Коренные же изменения последовали  через десять лет, в 1917 году.              1917 год принёс  действительно «тотальные» перемены. В том смысле, что после Февральской революции и Октябрьского большевистского переворота были созданы не только новые формы правления, но и новые структуры экономических и общественных отношений, новые структуры отношений между церковью и государством, новая система права. Сформировались также новые взгляды на общество, новые воззрения на историю и новые системы универсальных ценностей и убеждений.
А теперь перейдём к конкретике: внимательно сопоставим,  что собою представляли основные институты российской государственной власти до 1905 года, и как они трансформировались после принятия Конституции 23 апреля 1906 г. Претерпели ли изменения законодательная, исполнительная и судебная власти и их органы, государственный политический режим, основы правового положения личности, общественных организаций, правовые принципы регулирования деятельности политических партий, духовной жизни общества?
Уроженец Полтавской губернии В.В.Леонтович, магистр юриспруденции, занимавший профессорские должности в университетах Германии, сделал наиболее квалифицированную  юридическую оценку Конституции Российской империи. В предисловии к своей крупной монографии «История либерализма в России» он отмечает, что  по мере того, как в стране формируется представительный и конституционный строй, «структура государства приобретает различные формы и аспекты и обогащается его сущность. В таком государстве мы можем различать три системы или три структурных элемента: 1. Гражданский строй: сферу субъективного права, личной свободы, частной автономии.   2. Административную систему: сферу централизации и сосредоточения государственной власти, социального или государственного обеспечения и авторитарного руководства; 3. Конституционный строй: конституцию, то есть сферу самоограничения государственной власти путём возникновения основного равновесия между отдельными государственными органами, как называют их французы, общественными органами власти, при помощи децентрализации,  иными словами, при помощи её разделения». 6).
Как протекал исторический процесс обновления государственных и общественных институтов   в ходе подготовки, принятия и фактического применения норм Конституции Российской империи, проследим на конкретном историческом материале.
6-го августа 1905г. под мощным натиском революционного народного движения, под давлением трезво мыслящих политических кругов император подписал и разрешил опубликовать три важнейших государственных акта:  Манафест об учреждении  Думы, Положение о Думе, Закон о выборах в Думу. Они положили начало практической работе по созданию представительного, т.е. выборного, законосовещательного органа, получившего в литературе название Булыгинской думы. По имени разработчика проекта - министра внутренних дел А.Г. Булыгина.
Однако революционный кризис продолжался. Ища выход из кризиса власти, Николай 11-й по совету председателя Кабинета Министров С.Ю.Витте, товарища министра внутренних дел П.Н.Дурново и великого князя Николая Николаевича отказался от пути неограниченного самодержавия или введения военной диктатуры. 17 октября 1905г. он подписал  Манифест «Об усовершенствовании Государственного порядка». В Манифесте содержались три предельно сжато изложенных блока предписаний императора своему правительству -  разработать и принять законы, направленные:
1) на демократизацию общественной жизни;
2) на расширение избирательных прав в Государственную Думу, а также одновременно с этим процессом и - на «дальнейшее развитие начала общего избирательного права»; 3) на принципиальное реформирование высших органов государственной власти  на принципах разделения властей и перехода к конституционному строю.
Вот как эти, адресованные правительству, предписания («предначертания») были изложены в третьем блоке в следующей формулировке: «Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы и чтобы выборным  от народа (по современной терминологии - депутатам) обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от нас властей» . 7)
Во исполнение предписаний основополагающего Манифеста от 17 октября 1905г. последовала серия других законодательных актов конституционной значимости. Особое  место среди них занял Манифест от 20 февраля 1906г. «Об изменении учреждения Государственного Совета и о пересмотре учреждения Государственной Думы». 8). Компетенция Государственной Думы принципиально изменялась. Она наделялась законодательными правами и юридически превращалась  в высшее законодательное учреждение Российской империи. Государственный Совет, функционировавший с 1810 г. в качестве законосовещательного органа, «переустраивался» в верхнюю законодательную палату. Он наделялся правами участвовать в законодательной деятельности на равных правах с Государственной  Думой. Таким образом, Государственная Дума и Государственный Совет составили первый российский двухпалатный парламент с законодательными правами..
Учреждение в Российской империи выборного представительного органа, наделение его  законодательными правами, законодательное закрепление новой концепции форм и принципов государственного правления  свидетельствовали о вступлении страны на путь конституционализма. Утверждался  принцип разделения властей. Разработанный и обоснованный французским философом и правоведом Шарлем Монтескьё ещё в середине ХУ111 века, он является одним из основополагающих принципов конституционализма. Согласно ему государственная власть подразделяется на три самостоятельные и независимые друг от друга ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Наряду с ними правоведы называют также учредительную, избирательную и контрольную власти.
Российские государственные деятели и политики, правоведы, изучая опыт  США, обращали внимание, что в соответствии с их Конституцией 1787 года принцип разделения властей в этой стране проведён  не только наиболее последовательно, но три ветви власти к тому же контролируют одна другую через систему сдержек и противовесов. Поэтому  в условиях России, при наличии императорской власти, исторически обладавшей неограниченными самодержавными полномочиями  для противовеса ей необходимо было стремиться к созданию максимально авторитетного представительного органа. В своей главной книге «О духе законов» Ш.Монтескьё высказался на этот счёт следующим  образом.  «В демократии народ в некоторых отношениях является государем, а в некоторых отношениях -  подданным. Государем он является только в силу голосований, какими он изъявляет свою волю. Воля государя есть сам государь. Поэтому законы, определяющие право голосования, являются основными для этого вида правления». 9) Избирательный закон  российской Конституции предусматривал неодинаковый порядок формирования палат парламента и не был последовательным в отношении различных слоёв населения.  Депутатский корпус Государственного Совета формировался  как по «высочайшему назначению», так   и путем выборов (всего в 1914г. – 188 сенаторов). По выборам депутаты избирались: от духовенства православной Российской церкви, от губернских земских собраний, от дворянских обществ, от Академии наук  и университетов, от Совета торговли и мануфактур, от Московского его отделения, от местных комитетов торговли и мануфактур, от биржевых комитетов и купеческих управ,  от Финляндского Сейма.10). Принципиально важным было то положение о порядке формирования верхней палаты первого российского парламента, что число сенаторов, назначаемых императором, не могло превышать числа выборных депутатов, то есть  по принципу - один к одному.
Верхняя палата парламента, в силу порядка своего формирования,  в основном отражала чиновно-бюрократическую структуру общества. Благодаря такому порядку сохранялся продуктивный потенциал государственного чиновничества. Как бы мы к чиновничеству не относились, но оно тоже представляет собою интеллектуальное достояние каждой нации.
Порядок формирования всего состава Государственной Думы путём выборов, в отличие от Государственного Совета,  в большей мере свидетельствовал о совершенно новом явлении в жизни общества – о начале формирования народного представительства. Законодательный орган в большинстве цивилизованных стран является институтом конституционного строя. Конституционный строй – это главный противовес строю административному и главное препятствие на пути его органического стремления к чрезмерному разрастанию и усилению.   И  хотя избирательное право не было всеобщим, ни одно из сословий Российской империи не было лишено права голоса. (Для сравнения прочтите  первые установления и конституционные нормы советского правительства, лишавшего права голоса целые классы и социальные группы населения). По избирательному закону от 11 декабря 1905 года представительство в парламенте стало доступно и для крестьянства, основного сословия страны, и для рабочих, При этом избирательное право в городах было близко ко всеобщему. И ещё одно положение избирательного права отражало его демократический характер. Кандидатуры в Государственную Думу выдвигались не только от политических партий. Каждый гражданин имел право сам выдвинуть свою кандидатуру. Выборы были тайными, свободными, и правительство оказывало на их ход гораздо меньшее давление «с использованием властного ресурса», чем это наблюдалось в то время в западных демократических странах.
Разумеется,  что  избирательный бюллетень  не состоял из одной кандидатуры, и голосование за него не являлось обязательным, как это позднее  ввели в практику тоталитарные государства. С введением Конституции 23 апреля 1906 года избирательное право, отмечают непредубеждённые правоведы, «было самым настоящим избирательным правом». Однако, истины ради, надо сказать, что наученное опытом первых выборов, правительство при выборах во вторую Думу более энергично влияло на выборный процесс, хотя полностью желаемых итогов не достигло.
Как известно, главными функциями  политических партий признаются их права на участие в выборах государственных органов, в первую очередь парламента, содействие формированию воли избирателей, легитимная борьба за влияние на принятие законодательных решений и пр. Такая политическая борьба может протекать успешно при условии, что в стране государство гарантирует незыблемость демократических правовых норм образования и деятельности всех партий, стоящих на принципах уважения к закону.
Уже в третьем блоке Манифеста от 17 октября 1905 г.  содержалась установка правительству - создать правовое поля для легитимной деятельности политических партий, что вело к изменению их роли в жизни реформируемого Российского государства и общества. Началось официальное закрепление конституционно-правового  статуса политических партий. Это открывало  им дорогу к детализации статуса легитимно функционирующих партий  также и  на обычном законодательном уровне. На таком уровне современное законодательство, как правило, определяет только наиболее общие элементы политического статуса партий. Определяется понятие политической партии, её роль и место в политической системе, закрепляется порядок создания и прекращения деятельности политической партии; фиксируются основные принципы построения и порядка деятельности, определяется возможная финансовая база и источники её пополнения; и главное – устанавливаются правовые основы её взаимоотношений с органами государственной власти и органами местного самоуправления. Правовые нормы указанных взаимоотношений прорабатываются в конституциях и законах особенно тщательно в той их части, которые регулируются посредством выборов. Каковы же были первые результаты выборов в первый российский парламент.
Анализ партийного состава Государственной Думы показывает, что в ней был представлен широкий спектр политических партий. Они более чем рельефно отличались своей идеологией, программными положениями, стратегическими целями и тактикой ведения политической борьбы. В  Думах  заседали представители консерваторов, либералов и социалистов, включая и самых радикальных – социал-демократов из числа большевиков. В первый российский парламент оказались избранными и допущенными депутаты  как от общероссийских, так и от региональных и национальных партий. Они в определённой мере отражали ту многоликую дифференциацию внутри каждого партийно-политического направления, которая характерна для страны начала ХХ-го века. Тогда уже в Российской империи насчитывалось более 150-ти  политических партий . 11).
Несмотря на постоянную корректировку правительством избирательного законодательства в пользу консервативных политических сил дооктябрьский российский парламент на протяжении всего его крайне короткого времени существования оставался многопартийным. В избранной осенью 1912 г. Четвертой Государственной Думе (всего 442 депутата) партийный состав выглядел следующим образом: октябристов-96; примыкавших к октябристам-2; националистов и умеренно правых-88; группа центра насчитывала 33 депутата; правые - 64; примыкавших к правым - 1; кадетов 52 депутата; примыкавших к кадетам-7; прогрессистов-32; примыкавших к пргрессистам-16; социал-демократов-большевиков-6; социал-демократов-меньшевиков-7; примыкавших к меньшевикам-1; трудовиков-10; беспартийных - 7; польское коло состояло из 9 депутатов; мусульманская группа насчитывала 6 депутатов; польско-литовско-белорусская группа состояла из 6 депутатов. 12).
Политические партии, как известно, представляют собой организации, претендующие на выражение политической воли всего народа. Фактически же они всегда отражают интересы лишь отдельных частей  населения, отдельных сословий, кланов и даже небольшого круга только самих  создателей партий. До принятия Конституции в Российской империи возникали партии и нелегально. Манифест 17 октября 1905г. только в самых общих чертах декларировал правовые основы их легитимной деятельности. Однако главное, подчеркнём ещё раз, предоставлял возможности легальной работы и институциализации. Институциализацией называется закрепление статуса политических партий на конституционном уровне и в детализации их статуса на обычном законодательном уровне. Эта правовая процедура в то время, в условиях революционной спешки, не была столь тщательно проработана, как в современных условиях. Это позволяло не только радикальным, но и либеральным партиям произвольно смотреть на границы, за которыми их правовая деятельность должна была заканчиваться. Вот эта формулировка: «На обязанность правительства, - провозглашалось в царском Манифесте от 17 октября 1905г.,- возлагаем мы выполнение непреклонной нашей воли: 1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов».
Ленин в своей партии, вопреки  сопротивлению части товарищей по партии, отстоял линию на сохранение подпольной организации. Это в любой конституционной стране рассматривается как заговорщическая, противоправная деятельность. Наряду с тем вождь большевиков утвердил в своей партии тактику гибкого сочетания подпольной борьбы с легальной работой в новом российском  парламенте, а также в получивших легальность профсоюзах и других массовых организациях. Главной задачей большевистской партии, по установке её лидера,  должна была оставаться подготовка масс к революционному, то есть насильственному свержению существующего государственного и общественного строя.
Понятно, что  тактическая установка на захват государственной власти вооружённым путём исключала такие, принятые к ХХ веку социалистами Европы, демократические  принципы политической  борьбы, как гласность, публичность, открытость, уважение к нарождавшемуся конституционному  строю, к  конституционным, цивилизованным методам партийной дея-тельности.
Большевики, равно как и   социалисты-революционеры вопреки фактам категорически отрицали не только наличие в стране правового поля для легальной  работы. Их пропаганда утверждала, якобы провозглашённые государственными актами основы гражданской свободы отсутствуют не только  фактически, но и юридически.
Поясним, что под гражданскими, то есть личными правами, понимается совокупность естественных,  неотчуждаемых прав и свобод, принадлежащих человеку от рождения и не зависящих от его принадлежности к конкретному государству. Эти права и свободы составляют основу всего правового статуса человека. А под гражданским обществом, правоведы и все цивилизованные граждане понимают такое общество, в котором существуют экономические, культурные, правовые, политические отношения между составляющими его индивидами, не опосредованные государством. Иными словами, гражданским можно называть лишь такое общество, какое обладает высокой степенью независимости и автономии от «своего» государства. Уровень независимости должен быть достаточным для защиты от злоупотреблений чиновников, использующих государственную власть и нарушающих тем самым субъективные права гражданина.
Грубо пропагандистская оценка большевиками и другими экстремистскими партиями первой российской Конституции и реформируемого на  основе Конституции государственного строя,  создания правовой базы для формирования гражданского общества находили социальную поддержку в России того времени.   Причины такой реакции крылись в отсутствии в народе должного уровня и традиций правовой культуры, многовекового раскола между привилегированной частью и «низшими сословиями» общества, стойкого недоверия трудового народа к государственной власти.
Глубоко символична в этом отношении сцена торжественного приёма, устроенного императором Николаем 11 в Зимнем дворце в честь депутатов Первой Государственной Думы. Сцена получилась такой, словно её участники  оказались расставленными по сценарию, задолго до того написанному знаменитым историком В.О.Ключевским: «Дворяне страшились крестьян, крестьянство злобилось на дворянство, то и другое не питало ни малейшего доверия к правительству, а правительство боялось обоих».
Вот детали встречи государственных чиновников с парламентариями, избранниками народа, живо прорисованные царским министром, позднее  председателем Совета Министров (1911-1914 гг.) В.Н.Коковцевым. «Странное впечатление произвела в эту минуту тронная Георгиевская зала, и думалось мне, что не видели ещё её стены того зрелища, которое представляла собою толпа собравшихся. По правую сторону от трона стояла «мундирная публика», члены Государственного Совета, сенаторы, придворные, члены императорской семьи. С другой стороны буквально толпились члены Государственной Думы. Лишь немногие из них были одеты во фрак или сюртук; многие – притом как раз те, которые демонстративно пробились вперёд, близко к престолу – одеты были в рабочую одежду, а за ними стояли крестьяне в самых разнообразных одеяниях, многие в национальных костюмах; немало было и духовных лиц. (Впоследствии вдовствующая императрица сказала, что никогда ещё  не  приходилось ей видеть таких «серых батюшек»). На первом месте среди этой категории народных представителей особенно выделялась фигура человека  высокого роста  в рабочей блузе, в высоких смазанных сапогах, с насмешливым и наглым видом рассматривавшего трон и всех, кто окружал его. Я просто не мог отвести моих глаз от него – таким презрением и злобою дышало это наглое лицо. Столыпин сказал мне: «Мы с Вами, видимо, поглощены одним и тем же впечатлением, меня не оставляет даже всё время мысль о том, нет ли у этого человека бомбы и не произойдёт ли тут несчастие. Впрочем, я думаю, что этого опасаться не следует, – это было бы слишком невыгодно для этих господ – и слишком было бы ясно, что нам делать в создавшейся обстановке». 12)
Однако обстановка на политической арене Российской империи даже после принятия Основных законов, ставших первой Конституцией и после начала работы первого парламента, оказалась намного сложнее, чем это представлялось даже такой светлой голове, какой располагал Пётр Аркадьевич Столыпин, возглавивший вскоре Совет Министров. Она осложнялась тем, что даже либеральная крупнейшая партия, Конституционно  - демократическая (кадеты) встала в оппозицию  к правительству.  Российская интеллигенция традиционно находилась в оппозиции к самодержавию. А в той обстановке (это может показаться очень несущественным) кадетов,   как и многих других интеллигентов из иных партий не  устраивало не столько юридическое содержание, сколько сама процедура принятия Конституции. Многих совершенно искренне возмущала именно формальная сторона: Конституция была октроирована (дарована, пожалована) императором, а не принята парламентом или  учредительным собра-нием. Между тем советники царя намеренно  стремились заблаговременным октроированием Конституции упредить первое заседание Государственной Думы с тем, чтобы её депутаты не вздумали встать на путь французского Национального собрания, которое, как известно,  с самого начала своей работы стало рассматривать себя в качестве учредительного органа. Такое опасение правительственных чиновников было тем более вероятно, что идея «учредительной власти» была одной из самых давних, глубоких, можно даже сказать, взлелеянной в умах не только революционной, но и либеральной интеллигенции России.
Недовольство актом «дарования» Конституции императором было столь велико, что заслоняло трезвый анализ её юридического содержания. Ей живо приклеили пропагандистский политический ярлык лже-конституции. Многолетняя неадекватная оценка реальной, действительной политической жизни того времени в советской историографии  до сих пор  отражается в ряде вузовских и школьных учебников. Это накладывает свой отпечаток на трактовку студентами конституционно-правовых актов, вопреки их реальному юридическому содержанию.
Между тем самый сжатый анализ содержания 8-ой главы Основных законов Российской империи, содержащий нормы, регулировавшие права и обязанности  граждан, не давал никаких оснований для их негативной оценки. Наряду со свободой слова и печати, права организации собраний, создания союзов и объеди -нений, свободой вероисповедания (ст. 78 81), гарантировались неприкосновенность частной собственности и жилища (ст. 77, 75). По закону частная собственность могла конфисковаться только в случае государственной необходимости и лишь на основе справедливой компенсации. 76-я статья  предоставляла право свободного выбора местожительства в России и свободных выездов за границу. Статьи 72-я и 74-ая содержали правовые гарантии, предоставлявшиеся в случае ареста или судебного преследования. Особо подчеркивалось, что уголовный закон не имеет обратной силы.
Всего лишь две статьи содержали предписания обязанностей, которые налагались на российских подданных: все граждане должны были платить налоги,  а мужчины - нести воинскую повинность.  Следует оговорить, что абсолютное большинство мужского населения огромного Туркестанского края (это территории современного Казахстана, Туркменистана, Киргизии и Таджикистана) воинскую повинность не несло до 1916 года. А налог там не превышал 10% от годового дохода.
Объективно анализируя итоги реформирования государственного аппарата Российской империи после первой русской революции, бывший председатель Конституционного суда современной России, профессор М.В.Баглай, приходит к обоснованному выводу, что страна медленно, но определённо эволюционировала в сторону конституционной монархии западного типа. В практику и правосознание населения огромной страны внедрялись идеи парламентаризма и независимого правосудия. Это подводило граждан к восприятию теории правового государства и народного суверенитета. Свой серьёзный вклад в эти преобразования внесли и выдающиеся российские ученые-юристы, создавшие русскую государственную школу права. 13)
Авторы капитального и ценного во многих отношениях энциклопедического издания "Политические партии России. Конец Х1Х-первая треть ХХ века» собрали и научно обработали огромные и разнообразные пласты документальных материалов, рисующие многопартийность общественной жизни в Российской империи. Однако они при этом придерживаются мнения,  что в России так и не сложилась многопартийная политическая система, сущностным признаком которой является, по их мнению,  ротация партий у власти. Такая оценка развития российской многопартийности, на наш взгляд,  не может быть принята как безусловная для всего периода истории России до захвата власти большевиками.
Именно коалиция в Государственной Думе либеральных партий (кадеты и октябристы), коалиция, заручившаяся поддержкой командующих военными округами, привела к легитимной ликвидации российской дуалистической монархии и открыла путь к созданию  парламентской монархии и республиканского строя. Дуалистической монархией (от лат. dualis) называется один из двух видов конституционной монархии наряду с парламентской.
Иными словами, начинался естественный для России процесс перехода от абсолютной монархии к парламентской. При дуалистической монархии власть монарха ограничивается конституцией. Однако власть монарха в силу конституционных норм сохраняет за собою весьма обширные полномочия  в сфере законодательной инициативы, исполнительной власти и особенно в военной сфере. А вследствие неразвитости и слабости демократических институтов полномочия монарха фактически могут оказаться даже более широкими, чем это предусмотрено конституционными нормами. При дуалистической монархии правительство формально несёт двойную ответственность: перед монархом и перед парламентом, но  в большей мере  подчиняется монарху.
За годы Первой мировой войны, глубокого экономического, политического и социального кризиса институты императорской власти в стране настолько ослабли, что политические лидеры и авторитетные парламентарии рискнули предложить императору добровольно отречься от Российского престола, что положило начало коренному изменению самой формы государственного строя.
2-го (15) марта 1917 г. император Николай 2-ой отрекся от престола в пользу своего брата Михаила. Михаил же благоразумно, не принимая власти, немедленно отрекся в пользу Всероссийского Учредительного собрания. При этом он  подчеркнул, что само Учредительное собрание должно быть избрано  народом России на основе общепринятых конституционных принципов. То есть на основе всеобщего, равного избирательного права, реализованного путём тайного голосования.
Коалиция либеральных партий в Государственной Думе (кадеты и октябристы), найдя формулу соглашения с Исполкомом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов (партийный состав – все социалисты из числа меньшевиков, эсеров, большевиков и пр.) привела к легитимному формированию коалиционного Временного правительства. От Февраля до Октября 1917г., т.е. за восемь месяцев, четырежды сменялся состав  Временного правительства. И все его члены работали на основе коалиционного соглашения нескольких партий: консервативно-либеральных (умеренно-консервативных), радикально-либеральных, либерально-социалистических (умеренно-революционных).  Приглашались к сотрудничеству во Временном правительстве и представители экстремистских партий.  Но они, в частности, большевики - ленинцы, официально отказались. Большевики открыто, устами Ленина заявляли,  что согласны только на монопольное обладание властью.
Временное правительство первого партийного состава, придя к власти, немедленно провело  широкую амнистию политических заключенных, провозгласило основные права и свободы, установило равноправие солдат с цивильными гражданами, создало милицию вместо полиции, упразднило жандармерию, отменило цензуру печати. Россия, по признанию даже такого враждебно настроенного к предержащим властям политика, каким был Ленин, являлась «самой свободной страной из числа воюющих страДо самой осени 1917-го продолжалось «очищение»  от старых монархических институтов государственной власти. В мае были лишены своих постов назначавшиеся императором члены Государственного Совета, в октябре - распущены его выборные члены. Первого  сентября 1917 года Россия провозглашается республикой.
Следовательно,  актом провозглашения России республикой официально закреплялась такая форма государственного и общественного устройства, при которой все высшие органы государственной власти либо избираются, либо формируются представительными общенациональными учреждениями (парламен-тами). При этом все граждане республики обладают личными и политическими правами. В середине сентября было созвано Демократическое Совещание с широчайшим представительством от советов, земств, кооперативов и армейских организаций. Совещание поддержало коалицию социалистов с либералами в составе Временного правительства. Заботясь о своевременном создании  институтов демократизации высших органов государственной власти, Демократическое Совещание сформировало орган контроля над правительством – Временный Совет Республики, неофициально именовавшийся (до созыва Учредительного собрания) предпарламентом.   К государственной работе в составе правительства приглашались и большевики, вождь которых, однако, упорно продолжал вести линию уже не только на политическую, но и на военно-техническую подготовку вооружённого восстания, с целью захвата и утверждения однопартийной власти.  А предпарламент, то есть Временный Совет Республики, большевистская печать издевательски окрестила предбанником.
На правительстве продолжала висеть роковая социально-психологическая печать  его «временности» до созыва Всероссийского Учредительного собрания. Этот фактор в определённой мере облегчал заговоры против него нетерпеливых заговорщиков, как  правого,  так и  левого толка.
Привлекая известных ученых-правоведов, специалистов других отраслей знаний, Временное  правительство, используя интеллектуальный потенциал совещаний и комиссий, готовило широкий круг новых реформ. В том числе разрабатывалась конституционная концепция главной реформы, которая должна была окончательно определить и законодательно  закрепить новую форму государственного устройства послереволюционной России. Конфигурацию этой концепции предстояло предложить на рассмотрение Учредительного собрания, как тогда выражались, - «хозяина  земли Русской».
Высшие органы власти демократической Российской республики многим  представлялись таковыми. Временный президент республики, наделённый широкими полномочиями, станет во главе государства и правительства. Затем Учредительное собрание преобразуется в высший законодательный орган. Все население свободно будет избирать парламент. Гражданское общество получит контролируемую обществом исполнительную власть. Для такой демократической конструкции имелся не только основательный теоретический задел отечественных ученых-правоведов, но и практический опыт в странах  Европы и США.
Что же собою представляла предложенная Лениным «государственная машина», взамен машин, существовавших в России до Октября 1917г.  То есть взамен  двух форм политической организации России: парламентарной монархии, существовавшей от 23 апреля 1906г. до 2 марта 1917г. и демократической республики,  продержавшейся всего несколько месяцев, от 2 марта 1917г.  до Октябрьского переворота.
Способна ли была  предложенная Лениным конфигурация  главных политических институтов («механизмов») государственной власти  реализовывать суверенитет народа, то есть стать «властью действительно народной», как это до сих пор представляется немалому числу политических деятелей из числа коммунистов, радикальных социалистов, откровенных экстремистов  и всё еще не малого числа наших рядовых граждан.
Такой сравнительный подход в нашей консультации продиктован  его доходчивостью, и тем обстоятельством, что  в школьных и в вузовских учебниках по праву и по гражданской истории не до конца преодолено инерционное, а нередко и политически заангажированное стремление к неадекватной оценке дооктябрьской и послеоктябрьской политических систем. Нежелание изучать горький исторический опыт того государственного строительства, о котором мрачно шутят: « За что боролись, на то и напоролись».
После Октябрьского переворота большевики, объединившись с наиболее экстремистской частью  анархистов, полагая самих себя «хозяевами земли Русской», разогнали депутатов Учредительного собрания  после первого же дня их заседаний.  Идея  народной соборности, идея Учредительного собрания шла на Руси  из самых  глубин вечевых традиций. А  выборы депутатов представляют собою наиболее демократичный способ формирования с помощью голосования не только органов самоуправления, но и органов государства, включая его высшие институты.  Отсюда понятно, что разгон всенародно избранного Учредительного собрания был вторым после Октября актом  вооруженного насилия над суверенной волей народа. В Октябре 1917 года были  попраны наработанные за десятилетие правовые принципы легитимной партийной борьбы по завоеванию власти конституционным путём. В начале января 1918-го экстремисты-ленинцы в союзе с экстремистской частью анархистов растоптали суверенную волю всех народов России.
Что же  действительно нового внесли после этих актов насилия большевики в теорию и практику государственного строительства? В основу своих теоретических конструкций и их практического воплощения Ленин положил семидесятилетней давности концепцию «раннего» Маркса. Согласно его теории середины Х1Х века, социализм могут построить не люди, объединённые в свободные от государственной власти общности, как это представлялось некоторым социалистам и анархистам, не демократическое государство, которое демократическим можно сделать с помощью отвоёванного у буржуазии всеобщего избирательного права, как полагали немецкие социал-демократы. Социализм можно построить только с помощью диктаторского государства.
И в исторической роли  диктатора, с могучей дубиной в руках в виде вооружённого государственного аппарата, объективно может выступить только пролетариат. От ранней марксовой концепции обязательности пролетарской революции и диктатуры пролетариата отказались не только немецкие социалисты, заявив, что они отныне будут считать себя и  не социалистами  и не марксистами, а социал-демократами. Отказались социалисты и других стран. Они положили в основу своей политической борьбы доктрину мирного реформирования общества. После смерти Маркса Энгельс за год до своей кончины тоже высказал принципиальное соображение о том, что пролетариату, возможно, выгоднее откупиться от буржуазии, т.е. добиться своего освобождения без кровопролития.
Российские революционеры ещё при жизни Маркса показали несостоятельность концепции освободительной  роли диктаторского пролетарского государства, которое будто бы само себя ликвидирует, «отомрёт», как только выполнит миссию освобождения всего человечества от буржуазного гнета и насилия. Споря с Марксом, М.Бакунин пророчески предупреждал, что пролетарий, став у власти, уже перестанет быть  пролетарием. Он сделается государственным чиновником. И в качестве чиновника начнет выдавать свои личные интересы за интересы всего народа, а «народ превратит в управляемое стадо». Темпераментно разъяснял бесплодность и вредность революционного насилия А.И.Герцен: «Насилием можно разрушать и расчищать место – не больше... социальный переворот дальше каторжного равенства Гракха Бабёфа и коммунистической барщины  Кабе не пойдёт».14).
Однако, несмотря на обилие теоретических предостережений, вопреки практическому опыту европейской социал-демократии, наперекор предупреждениям учителя своей революционной юности Г.В.Плеханова, соратников по партии, наконец, -  любимого друга-писателя М.Горького,  Ленин, по свидетельству Н.Крупской, по любому не только теоретическому, но даже «текущему вопросу советовался» только с покойным Марксом. М.Горький открыто предупреждал через свою газету, что Ленин – «раб идеи», а поддавшиеся его воле члены ЦК партии это -  его, «Ленина рабы».  
Вообразив себя «Наполеонами от социализма», большевики-ленинцы  «довершат разрушение России – русский народ заплатит за это озерами крови». 15).
Тем не менее, Ленин  не только не отказался от доктрины вооруженного государственного  насилия  в  построении социализма, но и постоянно развивал и оснащал её в своих выступлениях, речах, докладах, статьях и книгах, придавая вооружённому, «не ограниченному никакими законами насилию» значение универсального средства социальных преобразований. Диктатура пролетариата, - «...есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества». 16).        
Советское государство и социалистическое право Ленин начал формировать сразу же после принятия 2-ым Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов Декрета о власти. Сформированное Лениным  и Троцким однопартийное правительство - Совет Народных Комиссаров наделил себя функциями не только высшей исполнительной, но и законодательной власти. Это отвечало ленинской концепции отказа  от «буржуазного» принципа разделения властей и «изжившего себя исторически буржуазного парламентаризма». Законодательными функциями располагали также  легко управляемый большевиками Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов и его орган – Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет. Даже после принятия первой Конституции РСФСР 1918г. пределы полномочий всех трех высших органов государственной власти не были четко разграничены, хотя  все три органа, в принципе, могли рассматривать вопросы общегосударственного значения. Это - в принципе. Фактически же, пояснял Ленин, ни один «важный  вопрос» не принимается без его предварительного рассмотрения и утверждения на Политбюро ЦК РКП (б).
Поскольку в Советы, декларативно провозглашенные политической  основой новой государственной власти, впервые месяцы ещё входили депутаты и от других, то есть небольшевистских партий, большевики приняли меры к ликвидации всех небольшевистских, в том числе и социалистических партий. В короткий срок была ликвидирована завоеванная за 12 дооктябрьских лет борьбы демократических  сил страны российская многопартийность. Образно, жутко и хвастливо оценил  итоги этих антидемократических завоеваний секретарь ВЦИКа М.П.Томский в 1922г. на Х11 Всероссийской партийной конференции, которая приняла специальную резолюцию, санкционировавшую применение репрессий не только за партийную принадлежность к небольшевистским партиям, но и  за инакомыслие. «У нас много партий, - итожил со знанием положения репрессивных процессов секретарь ВЦИКа, - Но в отличие от заграницы у нас одна партия у власти, а остальные в тюрьме».17). Логика неправомерных деяний: в тюрьме закончилась и карьера Томского, секретаря высшего законодательного органа.
Первая советская Конституция не только лишила избирательных  прав лиц, прибегающих к наёмному труду, живущих на проценты с капитала, частных торговцев, священнослужителей, служащих и агентов  бывшей полиции, что в таком амальгамном перечне юридически  можно оценивать неоднозначно. Она установила дискриминационные нормы представительства крестьян в Советах  в пять раз меньше, чем для рабочих. А чтобы удержаться у власти после сокрушительного поражения на выборах в Учредительное собрание, большевики, по признанию председателя ВЦИКа Я.М.Свердлова, «сознательно» пошли на развязывание гражданской войны  в среде крестьянства, а затем, с целью ликвидации ведущего положения в крестьянских Советах партии социалистов-революционеров заменили Советы Комитетами Бедноты. Ленин назвал Комбеды «опорными пунктами диктатуры пролетариата в дереА вот мнение о фактическом социальном облике Комбедов, изложенное Н.К.Крупской в её официальном сообщении Наркому Внутренних Дел Г.И.Петровскому от 22 марта 1919г. «...Но ведь это же факт, что Комитеты  Бедноты насильничают и безобразят. По составу – это не беднейшие крестьяне, а местные люди, забросившие хозяйство. Тут и московские охранники, укрывшиеся в деревне, бывшие швейцары, дворники и кое-какая интеллигенция контрреволюционная, которая набилась в деревню и вошла в Комитеты Бедноты.
Мне кажется, я убеждена в том, что значительное число так называемых «кулацких» восстаний возникает на почве бесконтрольного хозяйничанья этих «Комитетов», поставляющих  должностных лиц». 18). Тем не менее об одном из социальных результатов почти пятилетнего организованного на государственном уровне насилия над крестьянством Ленин с  гордостью доложил зарубежным коммунистам на Четвёртом Конгрессе Коминтерна: «четыре пятых кулачества нам уже удалось подрезат Наиболее полно реализовалась доктрина использования государственного насилия как средства проведения социального преобразования общества через надгосударственный аппарат- Всероссийскую Чрезвычайную комиссию. Наделенные функциями ведения дознания, следствия, суда и бессудных расправ, эти широко разветвлённые органы  функционировали вне всякого правового поля.
Самое страшное, констатируют современные правоведы России, что внесли большевики в новое государственное право – это необузданная исполнительная власть. При полном отрицании прав и свобод человека, эта власть, сразу ставшая самой главной, не стеснённая судебным контролем, рождала самые чудовищные злоупотребления. На основе негласных указаний расстреливались сотни людей, тысячи были арестованы, выселены из домов, вынуждены эмигрировать. 19).
Фактически источником государственного права выступала ничем не обузданная  воля амбициозных, зараженных неизлечимой болезнью нетерпеливого мессианства «вождей». Вот официальное семантическое определение вождизма из академического 17-титомного «Словаря русского литературного языка», вставленное во второй том из речи Сталина на Втором Всесоюзном съезде Советов: «...Ленин был вождём не только русского пролетариата, не только европейских рабочих, не только колониального Востока, но и всего трудящегося мира земного шара» (С. 527).
Подведём краткий итог. Первая в истории российского государства конституция – Конституция Российской империи была октроирована императором Николаем 11-ым в виде свода Основных законов, на которых он 23 апреля 1906 года «августейшей» рукой начертал: «Быть по сему». Конституция давала основной набор гражданских свобод, двухпалатный парламент, конституционный принцип разделения властей, многопартийную систему политической жизни, создавала правовые основы для движения страны по пути дальнейшего развития либерального правового государства и  гражданского общества. Ссылки некоторых авторов, не признающих правовых достижений начала ХХ века на то, что император, сохраняя за собою «огромные» полномочия, мог всё, что «даровал» и отобрать,  методологически некорректны. Британская Великая хартия вольностей тоже нарушалась более тридцати раз, тем не менее, англичане, сохраняя её дух, подарили миру и парламентскую демократию и продуктивную для развития личности  англосаксонскую систему права. Российские же революционеры-утописты  действовали по принципу экстремистов: «Всё - или ничего!».
И только после полного крушения созданного большевиками по утопической доктрине Ленина тоталитарного режима современная демократическая Российская Федерация смогла воспринять исторические традиции конституционализма, теоретические и практические достижения дореволюционной правовой науки, развить и закрепить их в  своём Основном Законе, принятом на всенародном референдуме 12 декабря 1993 года. Новая Конституция Российской  Федерации поставила в качестве своих фундаментальных задач – оформление отказа России от советской формы власти, утверждение нового конституционного строя, демократизма государства и общества, политического плюрализма, основных прав и свобод человека и гражданина, институтов государственной власти и органов местного управления, федеративного устройства государства, плюрализма форм собственности и свободы предпринимательской деятельности.

 


 
загрузка...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить