Для поиска темы - пользуйтесь СИСТЕМОЙ ПОИСКА


Стоимость дипломной работы


Home Материалы для работы Политические процессы. Процесс Джона Брауна - начало воссоединения США

Политические процессы. Процесс Джона Брауна - начало воссоединения США
загрузка...
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Политические процессы. Процесс Джона Брауна - начало воссоединения США


Этим человеком нельзя не восхищаться, даже несмотря на то, что его действия порой походили на терроризм.

Джон Браун родился в 1800 году. Из-за болезни мышц он не смог продолжить образование и с 15 лет стал работать в дубильной и кожевенных мастерских своего отца в Гудзоне. В 12 лет ему довелось побывать на Юге, он остановился в доме плантатора и подружился со своим ровесником - негритенком. На его глазах друга за какую-то мелкую провинность наказали железным прутом. Этих впечатлений юности хватило Брауну для того, чтобы стать убежденным противником рабства. Не попав в колледж, он начал заниматься самостоятельно, постепенно освоил арифметику и стал опытным землемером.

Браун часто переезжал с места на место - работал то землемером, то кожевником, то торговцем лесом, по почтмейстером, то овцеводом, то пастухом, то фермером. Он жил в Гудзоне, Франклине, Ричаршиде, Огайо, Пенсильвании, Нью-Йорке, Массачусетсе. За одиннадцать лет с 1821 по 1832 год у него родилось 7 детей. В 1855 году он поселился в Канзасе и занялся фермерством, но нападения миссурийских банд, во время которых был убит его сын и опустошена ферма, заставили его взяться за оружие. Своими постоянными набегами на Миссури Браун навел такой ужас, что южане (а это был именно южный штат) объявили награду за его голову.

Убежденный противник рабства, в разгар спора о законе о беглых рабах он организовал «Лигу галаадитов» и таким образом сделал первый шаг на пути создания вооруженной негритянской организации. По его предложению 44 негра подписались под следующим документом: «Мы, граждане США, уповая на справедливого и милосердного Бога, позаботимся об обеспечении себя необходимым военным снаряжением».

Браун неоднократно освобождал и отводил в Канаду толпы негров с миссурийских плантаций, укрывал беглых рабов и снабжал их оружием. Чтобы нанести решительный удар рабству, Браун задумал вооружить и поднять негров. Восстание Джона Брауна не было массовым народным выступлением против рабства. Более того, несмотря на личное мужество Брауна, оно было и скверно подготовлено.

Первым делом он решил захватить городок Гарперс-Ферри неподалеку от Вашингтона. Там находился арсенал, где хранилось более 100 тысяч ружей. Этим можно было вооружить целую армию.

16 октября 1859 года отряд Брауна насчитывал всего 22 человека, среди которых 5 были неграми, захватил правительственный арсенал в Харпес-Ферри и железнодорожный мост через реку Потомак.

Говорят, что вначале выступление было намечено на 24 октября, но начать его пришлось раньше, поскольку на Брауна донесли. Со своей стороны отметим, что, может, это и к лучшему, что донесли, - меньше жертв было. Хотя потасовка и так вышла достаточно кровавой.

Выступление Брауна не получило поддержки со стороны негров-рабов, потому что Харпес-Ферри, где действовал отряд Брауна, не был районом плантаций и негритянское население здесь было немногочисленно. Кроме того, негры-рабы не были посвящены в планы Джона Брауна, и выступление его было для них полной неожиданностью. Прежде чем они успели разобраться в происходящих событиях, отряд Брауна был окружен и уничтожен совместными усилиями рабовладельческой милиции и правительственных войск.

Оставшись без поддержки, отряд Брауна забаррикадировался в пожарном сарае при арсенале. Он был окружен и атакован отрядами рабовладельцев численностью более тысячи человек и регулярными войсками. В течение суток отряд отбивал атаки регулярных войск. Плантатор, взятый Брауном в заложники и находившийся в том же сарае, рассказывал: «Браун стоял рядом с телом убитого сына и рукой прощупывал пульс умирающего от ран второго сына. С ружьем в руке он хладнокровно отдавал приказания, ободрял своих людей». Когда из отряда было убито девять человек, Браун распорядился сложить оружие.

Через 2 дня после захвата - 18 октября - арсенал был отбит обратно, а тяжело раненный Браун - взят в плен. К истекавшему кровью Джону Брауну подошел губернатор Виргинии и, наклонившись над ним, спросил: «Кто вы?» «Мое имя Браун, меня хорошо знают как Джона Брауна из Канзаса. Сегодня погибли два моих сына, и я тоже умираю. Я пришел сюда, чтобы освободить рабов».

Сообщение о том, что мужественному борцу за права негров-рабов грозит смертная казнь, вызвало бурю возмущения во всем мире. Свой голос в защиту Джона Брауна подняли ученые, писатели, общественные деятели. Французский писатель Виктор Гюго опубликовал страстную речь в защиту патриота.

«В Южных штатах существует рабство: эта чудовищная нелепость приводит в негодование ум и чистую совесть жителей Северных штатов. Один свободный гражданин белой расы, Джон Браун, возымел намерение освободить этих рабов, этих негров. Великое дело освобождения Джон Браун хотел начать с рабов Виргинии. Пуританин, человек строгой жизни, набожный, проникнутый духом Евангелия, он бросил этим людям, этим братьям клич свободы. Отупевшие от рабства негры не отозвались на его призыв. Рабство делает душу глухой. Покинутый всеми, Джон Браун все же начал борьбу: с небольшою горстью героев он вступил в бой; его изрешетили пулями; двое молодых сыновей, светлых мучеников, пали возле него; его самого схватили. Вот что называется действовать при Харпес-Ферри».

Джон Браун предстал перед судом с четырьмя своими товарищами: Стефенсоном, Коппом, Грином и Копландсом.

Джон Браун лежал на складной кровати, на матраце, пропитанном кровью, сочившейся из его еще почти открытых ран; их было шесть: одна в плечо, одна в поясницу, две в грудь, две в голову. Он почти ничего не слышал. Его четверо раненых товарищей (у Стефенсона было четыре сабельные раны) еле держались на ногах. А во дворе здания, где заседал суд, были поставлены две пушки, заряженные картечью, и тюремщикам было приказано расстрелять обвиняемых, если будет сделана попытка отбить их. После сорокаминутного совещания были объявлены три смертных приговора.

Суд над Джоном Брауном оказался тяжелым испытанием для южан. Виргинцы пытались создать видимость беспристрастного правосудия, балансируя между яростью толпы и сочувствием к Брауну всех честных людей мира. Для того, чтобы защитить свой образ жизни, они должны были судить, как убийцу, человека, который от имени всего человечества сам превратился в их судью. Им приходилось также ради сохранения своего доброго имени сдерживать ярость тех, кто поклялся отомстить за своих близких, погибших в дни восстания, поднятого Джоном Брауном, тех, кто требовал самого беспощадного наказания для всех «преступников».

Суд над Джоном Брауном проходил с соблюдением всех требуемых законом формальностей, но с ненужной поспешностью, вызванной страхом как перед толпой, так и перед неясной, но страшной угрозой, нависшей над всей системой рабовладения. Только против этой неоправданной поспешности и возражал Джон Браун, потому что он хотел, чтобы мир понял истинные мотивы его поступков. Но прокурор Гентер боялся не только ярости толпы, он боялся всеобщего, все возрастающего сочувствия к Брауну. Оставаясь в рамках закона, он с почти грубой настойчивостью торопил ведение судебного процесса. Джон Браун подвергался допросам, когда он с еще не зажившими ранами лежал на больничной койке. Его поспешно назначенным адвокатам было дано крайне мало времени для сбора материалов и подготовки к защите. Формально Джон Браун был заключен в тюрьму на основании постановления сессии суда, состоявшейся в Чарлстоне 20 октября. 25 октября он подвергся предварительному допросу и уже 26 октября был в соответствии с решением большого жюри предан суду за «тайный заговор с рабами с целью восстания, за измену Виргинии и за совершение убийства без смягчающих обстоятельств».

В четверг, 27 октября, начался суд. Список присяжных был утвержден без единого отвода. Затем защитники Брауна, вопреки его воле, попробовали прибегнуть к ссылке на его невменяемость. Тогда Джон Браун, приподнявшись с носилок, сказал: «Я с презрением отвергаю эту жалкую попытку представить мои действия в неверном свете, тем более, что она была сделана теми, кто должен был бы придерживаться совсем иной линии поведения в отношении меня, если у них вообще есть линия поведения... Я ни в коей степени не считаю себя безумным и отвергаю, поскольку это в моих силах, все попытки оправдать мои действия подобными заявлениями».

В пятницу к Джону Брауну прибыл адвокат из Массачусетса, который помимо своей помощи в его защите предложил ему также помощь в организации побега. Джон Браун категорически отказался от побега, но с радостью согласился принять любую другую помощь как от этого адвоката, так и от двух других адвокатов, посланных Джоном Э. Эндрью и его друзьями. Судья грубо отказал адвокатам Джона Брауна, когда они просили дать им время на подготовку к защите, но, несмотря на это, суд затянулся до понедельника. Когда вечером этого дня присяжные наконец вышли из комнаты совещаний, обширное помещение суда, говоря словами Редпата, было заполнено людьми на всем пространстве от перил, отгораживавших скамью подсудимых, и до входных дверей и даже за ними. В наступившей напряженной тишине зрители, вытянув шеи, следили, как развертывался последний акт суда над старым Брауном.

Секретарь суда зачитал обвинительный акт и спросил: «Господа присяжные заседатели, к какому решению вы пришли? Виновен или не виновен подсудимый Джон Браун?»

«Виновен», - последовал на это ответ старшины присяжных.

«Виновен ли он в измене, заговоре, подстрекательстве рабов и свободных людей к восстанию и в совершении убийства?»

«Да».

«Во время опроса присяжных, - продолжал Редпат, - вся огромная толпа хранила молчание. Не было слышно ни восклицаний радости, ни выражения чувства удовлетворенной мести, хотя всего за минуту перед этим люди выкрикивали угрозы и призывали проклятья на голову Джона Брауна. Это странное оцепенение продолжало владеть толпой и в течение всего времени, которое потребовалось для выполнения различных юридических формальностей. Сам Джон Браун также не произнес ни слова; он спокойно поправил свой тюфяк и затем снова лег на него».

В следующую среду суд собрался для вынесения приговора Джону Брауну. С трудом держась на ногах, Браун подошел к своему месту и стоял неподвижно в течение всего времени, которое потребовалось для зачтения приговора.

Призрачный свет газовых рожков освещал огромный зал суда и бледное лицо Брауна.

«Можете ли вы, - спросил его секретарь суда, - указать на какие-либо обстоятельства, которые давали бы вам право требовать для вас отмены смертного приговора?»

Тогда, подавшись вперед, Джон Браун тихо и в то же время твердо ответил: «С разрешения суда, я хотел бы сказать несколько слов. Во-первых, я отрицаю предъявленные мне обвинения, за исключением того, что я действительно намеревался освободить рабов. Я думал, конечно, что моя новая операция удастся мне так же хорошо, как и прошлой зимой в Миссури, где я освободил рабов, провел их через всю страну и доставил затем в Канаду. Это все, что я собирался сделать, только в больших размерах. Я никогда не замышлял убийства или измены, я не собирался уничтожать чужую собственность, подстрекать рабов к бунту или организовывать восстание».

День 2 декабря, день, в который суждено было умереть Джону Брауну, выдался ясным. За сутки до этого ему было разрешено проститься со своей женой, а сейчас он должен был в последний раз навестить своих товарищей: сначала Шилдса Грина и Копландса, затем потерявших спокойствие духа Кука и Коппа и, наконец, непреклонного Стефенсона. Потом его повезли к месту казни, куда с раннего утра были согнаны три тысячи солдат, окруживших сплошным кольцом как саму виселицу, так и пространство вокруг нее на расстоянии пятнадцати миль в окружности.

Старик без чьей-либо помощи спустился на землю. Не дожидаясь приказа, он направился к виселице; медленно поднялся по десяти ступеням на площадку. Здесь он остановился, чуть согбенный, с белой бородой, развеваемой ветром, глядя на низкие округлые горы, где народ собрался, чтобы смотреть. Эвис и шериф поднялись на площадку.

Старик пожал руку тюремщику. «У меня нет слов, чтобы поблагодарить вас за вашу доброту, - сказал он. - Прощайте».

Он пожал руку шерифу. «Прощайте», - сказал он.

Шериф закрыл голову Джона Брауна белым колпаком и накинул ему на шею тонкую смоляную веревку.

«Я не вижу, джентльмены. Вам придется вести меня».

Они поставили Джона Брауна на люк.

«Хотите ли вы, чтобы я вам подал сигнал, прежде чем отпущу люк?» - шепнул шериф.

«Все равно. Только не заставляйте меня ждать слишком долго».

Люди притихли.

Полковник Престон, виргинец, поднял руку, люк провалился, веревка развернулась, веревка дернулась и натянулась...

Когда тело Джона Брауна повисло на веревке, все стоявшие вокруг преклонили колена, отдавая последнюю дань уважения тому, кто, прощаясь с ними, сказал:

«Передайте мою любовь всем, кто любит своих ближних. Я просил, чтобы, когда настанет час публичной расправы надо мной, меня избавили бы от жалких и лицемерных молитв. И пусть о моей душе помолятся только грязные, оборванные и босые дети рабов, следуя примеру своей седой матери-рабыни. Прощайте! Прощайте!»

Процесс Джона Брауна не просто привлек к себе внимание всего мира. Мир не просто ужаснулся тому, что рядом с ними живет и процветает страна работорговцев. Благодаря Брауну аболиционизм - движение за освобождение рабов - из камерных приняло вооруженные формы. Под лозунгом освобождения рабов началась война Севера и Юга, произошло объединение северных и южных штатов в единую державу...


 
загрузка...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить