Для поиска темы - пользуйтесь СИСТЕМОЙ ПОИСКА


Стоимость дипломной работы


Home Материалы для работы Войны, изменившие карту мира. Войны Рима с варварами в эпоху «Великого переселения народов» (конец IV века — V век)

Войны, изменившие карту мира. Войны Рима с варварами в эпоху «Великого переселения народов» (конец IV века — V век)
загрузка...
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Войны, изменившие карту мира. Войны Рима с варварами в эпоху «Великого переселения народов» (конец IV века — V век)


Войны Римской империи с гуннами, готами, вандалами, славянами и другими народами, в рамках Великого переселения покинувшими прежние места обитания и обрушившиеся на римские границы.

В 375 году германское племя вестготов, теснимое вышедшими из Центральной Азии кочевниками-гуннами, подошли к Дунаю и попросили разрешения поселиться на территории Римской империи. Император Валент разрешил готам поселиться во Фракии, но потребовал, чтобы они сдали оружие, подчинялись требованиям римских чиновников, а при необходимости несли военную службу Риму. Римская армия давно уже, со времен реформ императора Септимия Севера в конце II — начале III века и императора Диоклетиана в конце III века, приобрела чисто профессиональный характер. Параллельно в III веке наблюдался экономический упадок Римской империи, постепенно возвращавшейся к натуральному хозяйству из-за неэффективности рабского труда и кабального труда свободных общинников в латифундиях. Все труднее становилось содержать армию, так как в казну не поступали налоги: их некому было платить. После Септимия Севера армия состояла главным образом из легионов, расквартированных в пограничных областях. Легионеры имели семьи и земельные участки. Их практически невозможно было перебросить в другие провинции империи для отражения внешних врагов и подавления восстаний. Наоборот, легионы сами часто восставали, провозглашая своих командиров новыми императорами.

Диоклетиан создал мобильные императорские войска, размещавшиеся во внутренних районах империи и служившие только за жалованье. Их легко можно было перебросить к любой границе. Пограничные войска отныне играли только вспомогательную роль. Легионы теперь насчитывали не более тысячи человек. Были и иначе называвшиеся подразделения такой же численности, а также более мелкие подразделения в 500 человек. Командовали ими трибуны и префекты.

Вся империя была разделена на военные округа — дукаты, во главе которых стояли дуксы. Во главе армий стояли два военачальника — магистр пехоты и подчинявшийся ему магистр конницы. В дальнейшем появились специальные магистры для командования вооруженными силами на отдельных территориях. Отрядами же из нескольких подразделений командовали комиты.

Войска комплектовались путем добровольного набора. Лишь при недостатке добровольцев прибегали к принудительному набору римских граждан. Последние проявляли все меньше склонности служить в армии. Поэтому во второй половине IV века римское войско состояло преимущественно из варварских племен, нанятых для охраны римских границ, а потом расселенных в пограничных областях на правах военных поселенцев и во главе со своими племенными вождями.

Чиновники за солидные взятки оставили готам оружие, но зато дали им значительно меньше продовольствия, чем было обещано, надеясь получить еще щедрые подарки в обмен на хлеб. Чтобы получить продовольствие, поставляемое по непомерно высоким ценам, готам приходилось продавать в рабство своих детей.

Готы восстали во главе с вождем Алавивом. К ним присоединились другие варвары. Местные римские гарнизоны не смогли справиться с повстанцами. Против них отправился император с армией. В 378 году при Адрианополе произошла решающая битва, ознаменовавшая собой начало последней стадии упадка Римской империи. Историк Аммиан Марциал, сам профессиональный солдат, как он сам говорил о себе — «солдат и грек», так рассказывает об этом сражении: «На рассвете 9 августа войска Валента быстро двинулись вперед, а обоз и вьюки были оставлены с охраной у стен Адрианополя... Они долго шли по каменистым и неровным дорогам, и знойный день стал близиться к полудню; наконец, около 2 часов дня стали видны телеги неприятеля, которые, как доносили лазутчики, были расставлены в виде круга. Варвары затянули дикий и зловещий вой, а римские вожди стали выстраивать войска в боевой порядок: правое крыло конницы было выдвинуто вперед, а большая часть пехоты оставлена позади в резерве. Левое крыло конницы строили с большими затруднениями, так как большинство предназначенных для нее отрядов были еще в пути и спешили к месту боя быстрым аллюром. Пока крыло это вытягивалось, не встречая никакого противодействия, варвары пришли в ужас от страшного лязга оружия и угрожающих ударов щитов один о другой. Ведь часть их сил с Алафеем и Сафраком, находившаяся далеко, была вызвана, но еще не прибыла. И варвары отправили послов просить о мире. Император из-за простого вида послов отнесся к ним с презрением и потребовал, чтобы для заключения договора были присланы знатные люди. Готы нарочно медлили, чтобы за время этого обманного перемирия могла вернуться их конница, которая, как они надеялись, должна была сейчас явиться, а с другой стороны, чтобы истомленные летним зноем римские солдаты стали страдать от жажды, в то время как широкая равнина блистала пожарами: подложив дров и всякого сухого материала, враги разожгли повсюду костры. К этому бедствию прибавилось и другое: людей и лошадей мучил страшный голод... Стрелки и скутарии, которыми тогда командовали ибер Бакурий и Кассион, в горячем натиске прошли слишком далеко вперед и завязали бой с противником: как не вовремя они полезли вперед, так и осквернили начало боя трусливым отступлением... А готская конница между тем вернулась с Алафеем и Сафраком во главе вместе с отрядом аланов. Как молния появилась она с крутых гор и пронеслась в стремительной атаке, сметая все на своем пути.

Со всех сторон слышался лязг оружия, неслись стрелы; Беллона, неистовавшая со свирепостью, превосходившей обычные размеры, испускала бранный сигнал на погибель римлян; наши начали было отступать, но стали опять, когда раздались задерживающие крики из многих уст. Битва разгоралась, как пожар, и ужас охватывал солдат, когда по несколько человек сразу оказывались пронзенными копьями и стрелами. Наконец, оба строя столкнулись наподобие сцепившихся носами кораблей и, тесня друг друга, колебались, словно волны.

Левое крыло римлян подступило к самому табору варваров, и если бы ему была оказана поддержка, могло бы двинуться и дальше. Но оно не было поддержано остальной конницей, и враг надавил на левое крыло всей массой. На римлян словно обрушилась вода, прорвавшая плотину. Конница их была опрокинута и рассеяна. Пехота осталась без прикрытия, и манипулы были стиснуты на столь узком пространстве, что трудно было отвести руку и пустить в ход меч — мешали свои же. От облаков пыли не было видно неба. Несшиеся отовсюду стрелы, дышавшие смертью, попадали в цель и наносили раны. От них нельзя было уклониться. Когда же несчетные отряды варваров стали опрокидывать людей и коней, в этой страшной тесноте нельзя было очистить места для отступления. Давка не давала возможности уйти. Наши в отчаянии снова взялись за мечи и стали рубить врага. Варвары же своими секирами пробивали шлемы и панцири. Можно было видеть, как варвар в своей дикости, с искаженным лицом, с подрезанными подколенными жилами, отрубленной правой рукой или разорванным боком, грозно вращал своими свирепыми глазами уже на самом пороге смерти; сцепившиеся враги вместе валились на землю, и равнина сплошь покрылась распростертыми на земле телами убитых. Стоны умирающих и смертельно раненных раздавались повсюду, вызывая ужас.

В этой страшной сумятице пехотинцы, истощенные от напряжения и опасностей, когда у них не хватало уже ни сил, ни умения, чтобы понять, что делать, и копья у большинства были разбиты от постоянных ударов, стали бросаться лишь с мечами на густые отряды врагов, не помышляя уже о спасении жизни и не видя никакой возможности уйти с поля боя. Покрывшаяся ручьями крови земля делала неверным каждый шаг. Римляне старались подороже продать свою жизнь и с таким остервенением нападали на неприятеля, что порой страдали от мечей своих товарищей. Все кругом покрылось черной кровью, и куда бы ни обратился взор, повсюду громоздились горы убитых, и сражающиеся нещадно топтали павшие тела. Высоко стоявшее солнце палило римлян, истощенных голодом и жаждой и обремененных тяжестью оружия. Наконец, под напором силы варваров наша боевая линия совершенно расстроилась, и люди... беспорядочно побежали, кто куда мог.

Пока все, разбежавшись, отступали по неизвестным дорогам, император, среди всех этих ужасов, бежал с поля битвы, с трудом пробираясь по грудам мертвых тел, к ланциариям и маттиариям, которые стояли несокрушимой стеной, пока можно было выдержать натиск численно превосходящего врага. Увидев его, Траян закричал, что императору не спастись, если вместо разбежавшихся телохранителей не вызвать для его охраны какое-нибудь подразделение. Это услышал комит Виктор и бросился к находившимся в резерве батавам, но не нашел их на месте и сам покинул поле боя. Его примеру последовали комиты Рихомер и Сатурнин.

Метая молнии из глаз, шли варвары за нашими, у которых кровь уже холодела в жилах. Одни падали неизвестно от чьего удара, других опрокидывала на землю тяжесть напиравших, некоторые же гибли от ударов своих товарищей; варвары сокрушали всякое сопротивление и не давали пощады сдавшимся. Кроме того, дороги были преграждены множеством полумертвых людей, жаловавшихся на муки, испытываемые от ран, а вместе с ними заполняли равнину целые валы убитых коней вперемежку с людьми. Этим никогда не восполнимым потерям, столь дорого обошедшимся римскому государству, положила конец ночь, не освещенная ни одним лучом луны.

Поздно вечером император, находившийся среди простых солдат, пал, опасно раненный стрелой, и вскоре испустил дух. Это — только предположение, поскольку никто не утверждал, что сам это видел или при том присутствовал. Во всяком случае, его труп так и не был найден. Так как шайки варваров бродили долго по тем местам, чтобы грабить мертвых, то никто из бежавших солдат и местных жителей не рискнул явиться туда... Среди большого числа высокопоставленных людей, павших в этой битве, на первом месте следует назвать Траяна и Себастиана. С ними пали 35 трибунов, командовавших полками и свободных от командования, а также Валериан и Эквиций, первый заведовал императорской конюшней, а второй — управлением дворца... Уцелела, как известно, только треть войска. По свидетельствам летописей, только битва при Каннах была столь же кровопролитна».

Это — одно из самых реалистических описаний сражения в античной и средневековой историографии. Из сообщения Аммиана видно, что обе стороны старались оттянуть начало битвы путем переговоров, так как ожидали подхода подкреплений и прежде всего конницы. В начале битвы конница готов одолела римскую конницу, состоявшую, судя по всему, из ополчений германских племен, в частности батавов. В дальнейшем сражение приняло характер фронтального столкновения пехоты, где численный перевес готов в конце концов решил дело. Судя по описанию Аммиана, со стороны римлян выход с поля боя представлял собой узкое дефиле, где среди отступающих возникла давка, и многие римляне были затоптаны и задавлены или даже пали от мечей своих товарищей.

Потери римского войска могли составить, учитывая число погибших трибунов, до 15—20 тысяч погибших, имея в виду, что каждый из трибунов командовал подразделением в 500 или 1000 человек. В действительности командиры римских подразделений обычно сражались в первых рядах, и поэтому среди них потери должны были быть пропорционально больше, чем среди рядовых легионеров. Поэтому общие потери скорее ближе к нижней оценке в 15 тысяч погибших. Тогда общая численность римского войска под Адрианополем, исходя из того, что от него уцелела лишь одна треть, можно определить примерно в 23—25 тысяч человек. Общая численность готского войска, вероятно, была выше и достигала как минимум 30—35 тысяч конных и пеших бойцов.

Пленных среди римлян, если верить Аммиану, не было. Это косвенно свидетельствует о том, что ни одна сколько-нибудь значительная часть армии Валента не попала в окружение. Римляне были истреблены во фронтальном бою и в ходе преследования, пока не смогли оторваться от противника. Несомненно, готы тоже понесли большие потери в ожесточенной схватке и не смогли долго преследовать разгромленного противника.

Остатки римской армии укрылись в Адрианополе. Готы осадили город, несколько раз пытались взять его штурмом, но римляне отбили все приступы с помощью крепостной техники — баллист, онагров и катапульт. Готы решили отступить от города и двинулись вглубь Балканского полуострова. Они рассчитывали на отряды своих соплеменников, служившие в римских войсках. Но командовавший римской армией в восточных провинциях магистр Юлий приказал всем римским командирам тайно перебить всех находившихся в римских гарнизонах и отрядах готов, что и было сделано.

В дальнейшем основные силы готов и их союзников аланов были остановлены с помощью гуннов и других варварских племен, нанятых римлянами. Преемник Валента император Феодосии отразил нападение готов на Константинополь и в дальнейшем смог одолеть императора Запада Грациана и на короткое время объединить распадавшуюся империю. После его смерти в 395 году Римская империя окончательно разделилась на Западную — со столицей в Риме и на Восточную — со столицей в Константинополе. Восточную Римскую империю позднее стали называть Византией — по имени колонии Византии, возле которой был основан Константинополь.

Западная Римская империя подверглась многократным нашествиям варварских племен, главным образом германцев. В 401 году в Италию вторглись вестготы во главе с Аларихом. Империя, не имея сил бороться с варварами, предпочитала откупаться от них. В 410 году, когда римляне отказались платить, Аларих 24 августа взял и разграбил Рим. К тому времени «вечный город» уже не был резиденцией западноримских императоров. У Рима не хватало войска для защиты его длинных стен, и расположенный на равнине город был легко уязвим для вторжений варваров. Поэтому еще с конца III века цезари, правившие на Западе, имели свою резиденцию в Равенне, Медиолане и других городах Италии.

После разграбления Рима готы вынуждены были уйти из опустошенной Италии, где невозможно было больше кормить армию, в Галлию. Тем временем вандалы, свевы и аланы утвердились на юге Испании, а в 429 году захватили Нумидию и Африку. Особенно прославились грабежами и насилиями вандалы, чье имя стало нарицательным.

Самым крупным стало вторжение в Западную Римскую империю гуннских племен. В 377 году пришедшие из Центральной Азии кочевники-гунны поселились в римской провинции Паннония. Римляне использовали их отряды для борьбы с готами и другими своими противниками. Ситуация изменилась в середине 440-х годов, когда новый вождь Атилла сплотил племена гуннов в единый союз. Он предпринял вторжение в римские владения и завоевал обширную территорию от Кавказа до Рейна и от Северного моря до Дуная. В 447 году гунны подошли к Константинополю, и византийский император вынужден был заплатить большой выкуп, чтобы они не осаждали город. Предводителя гуннов римские христиане прозвали «Бич Божий» — такой ужас наводили его воины, славившиеся грабежами и насилиями. Против гуннов сложилась мощная коалиция из римлян, франков, вестготов, бургундов, аланов, аморианцев и саксов.

В январе 451 года армия Атиллы вторглись в Галлию. Захватив прирейнские города, вождь гуннов двинулся в Южную Галлию, где жили вестготы, и осадил Орлеан. Готы обратились за помощью к римлянам. Во главе римского войска стоял Флавий Аэций. В молодости он был заложником у гуннов и хорошо знал особенности тактики и организации своих нынешних врагов.

Аэцию удалось снять осаду с Орлеана. Гунны отошли к Труа. К западу от этого города на Каталаунских полях произошла решающая битва. Лагерь гуннов представлял собой круг, составленный из кибиток. Союзниками гуннов были сарматы, остготы и гепиды. Главной силой Атиллы была конница. Поэтому местом боя он выбрал широкую равнину, где гуннская кавалерия имела простор для маневра.

Сражение началось с попытки обеих сторон захватить стратегически важный холм, находившийся между двумя армиями. Вестготская кавалерия короля Теодориха — союзника Аэция — успела занять холм раньше гуннов, обратив в бегство их отряд. Тогда Атилла скомандовал общую атаку, объявив своим воинам: «Кто храбрее, тот всегда нападает». Готский историк Иордан утверждал: «Битва была свирепой и отчаянной. Полуиссякшие ручейки, протекавшие по долине, внезапно раздулись от потоков крови, смешавшейся с их водами, и раненые, утоляя жажду, умирали мгновенно». Конечно, здесь перед нами метафорическое преувеличение. Тот же Иордан приводит явно фантастическую цифру численности войска Атиллы — 500 тысяч человек. В действительности с каждой стороны в сражении вряд ли участвовало больше чем несколько десятков тысяч человек.

Король Теодорих был убит в схватке, однако его вестготы не дрогнули и, в конце концов, рассеяли остготов Атиллы. Тем самым центр войска Атиллы, который составляли гунны, попал под фланговый удар слева. Аэций, уже сильно теснимый гуннами в центре, благодаря этому получил передышку и смог организовать атаку своим левым флангом, где бились римляне. Гунны в беспорядке отступили к своему лагерю. Потери обеих сторон Иордан определяет в 165 тысяч человек.

На следующий день Аэций не решился атаковать гуннов, поскольку его покинули готы, отправившиеся хоронить своего короля. Атилла попросил Аэция, чтобы остаткам гуннского войска дали возможность покинуть пределы Западной Римской империи. Аэций согласился, поскольку войско Атиллы уже не представляло опасности. От разгрома на Каталаунских полях гунны уже не оправились. В 453 году Атилла умер, и с его смертью распалась держава гуннов. Но это уже не могло спасти одряхлевшую Западную Римскую империю. В 476 году последний римский император Ромул Августул был без борьбы свергнут предводителем варварского отряда Одоакром, отославшим знаки императорского достоинства в Константинополь. Одоакр при этом заявил, что на земле может быть только один император.


 
загрузка...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить