Для поиска темы - пользуйтесь СИСТЕМОЙ ПОИСКА


Стоимость дипломной работы


Home Материалы для работы Тираны и диктаторы. Антониу ди Оливейра Салазар (1889-1970)

Тираны и диктаторы. Антониу ди Оливейра Салазар (1889-1970)
загрузка...
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Тираны и диктаторы. Антониу ди Оливейра Салазар (1889-1970)


Глава правительства в Португалии в 1932-1968 годах, основатель (1930) партии Национальный союз; установил режим фашистского типа, став фактически диктатором.

25 апреля 1974 года в результате бескровного переворота пал старейший авторитарный режим Европы. Группе молодых офицеров, объединившихся в «Движение вооруженных сил», удалось за 24 часа покончить с диктатурой, просуществовавшей почти полвека.

Головокружительно быстрый крах режима стал для многих неожиданностью. Еще совсем недавно португальский режим называли «самым стабильным в Европе». Диктатор Салазар бессменно находился у власти около 40 лет. Позиции Марселу Каэтану, сменившего его в 1968 году, также казались вполне прочными. Престиж режима в европейских реакционных кругах был исключительно высок. Большой пиетет по отношению к португальскому диктатору проявлял Франко. Португалия играла роль притягательного полюса для фашистских и полуфашистских движений в Европе.

Салазар, сын трактирщика из местечка Санта Комба, еще с первого курса юридического факультета Колумбийского университета стал известен как активный член общества студентов-католиков - «Академического кружка христианской демократии» (АКХД). Мировоззрение его членов формировалось под влиянием папских энциклик, в которых говорилось, что благочестивые католики должны понимать «демократию» не как «правление народа, а как христианское благое деяние, идущее на пользу народу». Статьи и выступления молодого Салазара заставили заговорить о нем, как о «восходящей звезде» португальских правых.

Вскоре после окончания университета он участвовал в создании партии «Католический центр» (1916), был избран от нее депутатом в парламент. По официальной легенде, посетив лишь одно заседание и вынеся из него самые неблагоприятные впечатления о «говорильне», Салазар предпочел сложить депутатские полномочия. На самом деле он не участвовал в работе палаты в связи с летними каникулами и последовавшим досрочным роспуском парламента. О том, что Салазар не вынес из своего опыта принципиальной враждебности к парламентаризму, свидетельствовала его попытка (на этот раз неудачная) вновь попасть в палату на выборах 1915 года.

Другое дело, что парламентский путь к достижению власти не особенно привлекал честолюбивого молодого экономиста: однажды он поведал своему другу и соученику, что «хочет быть первым министром абсолютного короля». А пока, оставаясь «простым профессором» и «независимым техническим специалистом», Салазар постепенно приобрел огромный авторитет в банковских, коммерческих и латифундистских кругах. Биограф диктатора Л. Межван с восторгом рассказал, какой успех имел доклад Салазара на съезде торгово-промышленной ассоциации в 1923 году. Особенную поддержку нашла его рекомендация положить конец росту заработной платы, и один из видных участников съезда прямо предложил привлечь Салазара к правительственной деятельности.

В 1926 году в Португалии на смену буржуазно-демократической республике пришла военная диктатура, установленная при прямой поддержке финансовой и землевладельческой олигархии. Через два года профессор политической экономии Коимбрского университета Антониу ди Оливейра Салазар был назначен министром финансов с неограниченными полномочиями. Это было уже второе вхождение Салазара во власть. В 1926 году, вскоре после переворота, он уже занимал пост министра финансов, но всего три дня. Тогда Салазар сразу понял, что не сработается с военными, не очень хорошо знавшими, чего они хотят, и предпочел вернуться на университетскую кафедру. Теперь же генералы осознали свою некомпетентность в финансовых вопросах.

За счет строжайшей экономии Салазару удалось ликвидировать огромный бюджетный дефицит, не прибегая к внешним займам. Салазар приобрел популярность в среде буржуазии как «восстановитель монеты» и «спаситель империи» (проектировавшийся до него заем у Лиги Наций мог привести не только к установлению международного контроля над португальскими финансами, но и к потере колоний). Вчерашний профессор навел порядок в финансах и почти на полстолетия сохранил для Португалии ее колониальные владения.

Постепенно Салазар превращался из «финансового диктатора» в просто диктатора. Ему удалось убедить военных и прежде всего президента О. Кармону в правильности своего политического проекта создания в стране жесткого автократического режима при формальном сохранении республиканского строя и представительных учреждений. Под руководством Салазара была создана правящая (и единственная) партия «Национальный союз». Правда, «Национальный союз» объявлялся им не партией, а «всенародным объединением», ставящим себе целью «организовать нацию» и создать атмосферу, благоприятную для «реформ». Наряду с «партийностью», идеология португальского фашизма также «отвергала» и «тоталитаризм». «Национальный союз» не был монолитным, входившие в него группы продолжали стремиться к собственным целям: монархисты - к реставрации Брагансского дома, клерикалы - к восстановлению прежнего могущества церкви, горсть участников - к более серьезным гарантиям индивидуальных (но не политических) свобод. Всех их объединяла верность авторитарному режиму и его главе Салазару, который в 1932 году стал премьер-министром.

Салазаровский режим, в отличие от военной диктатуры, имел собственную идеологию, выраженную прежде всего в принятой после плебисцита в 1933 году конституции «нового государства». В основе созданной диктатором идеологической концепции «нового государства» лежало понятие «нации».

Салазаристские барды воспевали «чувство великолепной уверенности» в том, что и в ХХ веке Португалия обладает третьей в мире колониальной империей. Ссылки на «колониальную миссию» использовались и для того, чтобы оправдать авторитарный характер. «Империя несовместима со свободой», - заявляли идеологи режима. Режим чувствовал себя в состоянии освоить обширные заморские владения в Африке и в Азии, т. е. сделать то, что не удалось ни монархии, ни республике.

Правительство упразднило широкую автономию, которой ранее пользовались генерал-губернаторы колоний. Португальское государство переходило к политике постепенного ограничения иностранного засилья в заморских владениях. Оно стремилось положить конец практике представления иностранным компаниям земельных концессий, создавая государственные фонды развития хозяйства.

Режим постоянно подчеркивал католические и миссионерские традиции португальцев. В 1940 году был заключен конкордат с Римом, весьма выгодный для церкви, а в португальском епископате Салазар нашел верного союзника, воздействовавшего на умы крестьянских масс в направлении, желательном для правительства. Опасаясь нарушить баланс сил внутри правящего блока, Салазар удовлетворил не все требования фанатиков католицизма.

Конституция 1933 года именовала Португалию «унитарной и корпоративной республикой». Режим подчеркивал, что португальская разновидность самобытна и охватывает не только экономические, но также «моральные» и «культурные» интересы.

Конституция объявляла основным принципом политики «равновесие» между интересами различных профессиональных, локальных и других групп. Поддерживать его должна была авторитарная центральная власть. Президенту республики были фактически предоставлены диктаторские полномочия. На деле их осуществлял не президент, а от его имени премьер-министр Салазар. Национальная ассамблея играла в политической системе лишь декоративную роль.

Салазар говорил, что свобода не может существовать без власти, так как власть является необходимым источником свободы и ее единственной гарантией. Он отвергал также демократический принцип, поскольку «всеобщее благо», «интересы нации», общественного целого выше, чем сумма мнений всех «частей», его составляющих.

Террор широко применялся и в салазаровской Португалии. Не носившее массового характера, но методичное и дозируемое насилие создавало у португальцев иллюзию всесилия и всеведения режима и его тайной полиции ПИДЕ.

В 1936 году, во время гражданской войны в Испании, Салазар как мог поддерживал франкистов. Для «борьбы с большевизмом» португальская буржуазия создала военизированный «Португальский легион», участвовавший в «крестовом походе» против Испанской республики, не говоря уже об активной дипломатической поддержке мятежников, о снабжении их оружием через португальскую территорию. Сражавшиеся на стороне Франко легионеры (так называемые вириаты) потеряли убитыми около 6000 человек, что не на много меньше числа жертв, понесенных португальскими войсками в первой мировой войне.

Однако португальский диктатор не присоединился к гитлеровской коалиции и немало способствовал тому, что этого не сделала и соседняя Испания: Франко всегда относился к Салазару с уважением и доверием. Даже в то время, когда под властью фашистов находилась почти вся Европа, португальская официальная пропаганда отмежевывалась от идеологии фашистской Италии и Третьего рейха. Во время мировой войны португальские визы спасли жизни сотням тысяч евреев, транзитом через эту страну эмигрировавших за океан. Хотя политическая полиция и пыталась свести эту практику к минимуму, и эмигрантам иногда отказывали в визах, Португалия стала «дорогой жизни» для множества людей.

«Легион» был массовым мелкобуржуазным движением, возникшим в определенной мере независимо от правительства, хотя и при его активной поддержке. Он продолжал играть важную роль в политической системе и после 1939 года, насчитывая около 120 000 человек. «Легион» и возникшая одновременно фашистская организация «Португальская молодежь» следовали итало-германским образцам (формы, приветствия, поклонения вождю).

Во время Второй мировой войны японцы захватили заморские владения португальцев - Макао и Восточный Тимор, что автоматически превратило Португалию в жертву агрессии и способствовало более снисходительному отношению к ней стран победившей коалиции. Немалую роль сыграло и то, что Салазар предоставил англичанам и американцам стратегически важную военную базу на Азорских островах.

В годы войны Салазар «на всякий случай» не допускал нападок на Сталина в португальской печати, а в своей речи по поводу окончания боев в Европе высоко отозвался о мужестве и выносливости русского народа. Однако дипломатического сближения с СССР не произошло. После того как Салазар пошел на ряд внутриполитических уступок, разрешив оппозиции участвовать в выборах, Великобритания и США возобновили тесное сотрудничество с режимом португальского диктатора. В 1949 году Португалия даже вошла в число государств - учредителей НАТО.

Огромное влияние на Португалию оказала победа антигитлеровской коалиции во второй мировой войне. По стране прошли многотысячные демонстрации, участники которых требовали ликвидации диктатуры. Салазар был вынужден назначить новые выборы, на которые впервые за почти 20 лет существования «нового государства» оппозиция могла выставить своих кандидатов. На период избирательной кампании была ослаблена цензура.

Поскольку уступки правительства носили чисто формальный характер, созданный в сентябре 1945 года оппозиционный блок - «Движение демократического единства», в который вошли Португальская коммунистическая партия, республиканцы, социалисты, масоны и другие оппозиционные организации, - отказался участвовать в выборах. Блок рассчитывал на скорое падение «нового государства». Но надеждам не суждено было сбыться. Салазар, сохраняя известный либеральный декорум, повышавший международную респектабельность режима, усилил репрессивный аппарат и прежде всего ПИДЕ, которая арестовывала исключительно коммунистов. Одновременно правительство проводило «примирительный» курс по отношению к либералам. Используя мотивы «холодной войны», лозунги «свободы», «национальной независимости» и «западного единства», оно стремилось расколоть оппозицию.

К 1951 году «Движение демократического единства» прекратило свое существование. В стране была восстановлена политическая монополия салазаризма. ПИДЕ и чрезвычайные политические суды, чьи полномочия были значительно расширены, подавляли любые оппозиционные выступления. Но Салазару этого было недостаточно, и режим попытался перейти в идеологическое контрнаступление. «Мы слишком долго ограничивались администрированием. Сейчас надо заняться политикой», - провозгласил Салазар на IV съезде «Национального союза». Проводились кампании по привлечению новых членов НС.

К началу 50-х годов португальская буржуазия накопила значительные валютные средства: сначала благодаря «вольфрамовому буму» военных лет, а потом за счет возросшего спроса на предметы экспорта португальских колоний - кофе, какао, хлопок и др. Это способствовало укреплению позиций промышленной буржуазии в правящем блоке. Произошел поворот в сторону «индустриализации» (немалую роль сыграли также военно-стратегические соображения), что восстановило против режима часть крупных аграриев. В 1952 году был принят первый шестилетний план экономического развития. Жестко придерживаясь принципов бюджетного равновесия и стараясь опираться, по мере возможности, только на собственные силы и ресурсы, Салазар потеснил позиции иностранного капитала в экономике Португалии.

Салазар с его глубоким консерватизмом испытывал настоящий страх перед социальными последствиями быстрого промышленного развития. Известно, что, когда ему доложили об открытии нефтяного месторождения в Анголе, он возмущенно воскликнул: «Этого нам еще не хватало!»

Что касается внутренней политики, то здесь режиму, казалось, ничего не угрожало. Несмотря на некоторые уступки духу времени, исход выборов в сороковых - шестидесятых годах, как правило, был известен заранее. Никаких гарантий объективности при подсчете голосов не существовало, и представители оппозиции, как правило, снимали свои кандидатуры перед президентскими и парламентскими выборами. Лишь на президентских выборах в 1958 году, когда бесцветному официальному кандидату противостоял харизматический лидер оппозиции генерал Умберту Делгаду (кстати, в прошлом - ярый приверженец Салазара), режим оказался в затруднительном положении. И всеобщие прямые президентские выборы были просто отменены - Салазар решил не рисковать.

Радикальной оппозицией была Коммунистическая партия, действовавшая в Португалии в глубоком подполье. Ею занималась тайная политическая полиция. В целом прямой угрозы режиму компартия не представляла. В каком-то смысле она даже сослужила ему неплохую службу, поскольку режим преувеличивал коммунистическую опасность и любил изображать себя единственной гарантией от захвата власти коммунистами в национальном и даже мировом масштабе. Оппозиционеров нередко бросали в тюрьмы и лагеря, было несколько случаев, когда на противников режима организовывались покушения. Но смертную казнь, отмененную в Португалии еще в шестидесятых годах XIX века, Салазар восстанавливать все же не стал.

Выборы 1958 года ознаменовали собой начало затяжного кризиса режима. Абсолютная власть Салазара над страной в каком-то смысле была видимостью. С поста премьер-министра его в любую минуту могли отправить в отставку, и двое из трех президентов, избранных в период диктатуры, всерьез задумывались над возможностью такого шага. Не была очевидной и преданность армии. После Второй мировой войны имели место несколько офицерских заговоров. В 1961 году заговор, возглавленный министром обороны генералом Ботельу Монишем, едва не привел к свержению режима. В том же году захват группой оппозиционеров лайнера «Санта Мария» привлек к борьбе оппозиции внимание всего мира. В 1961 году были освобождены от португальского колониального господства Гоа, Даман и Диу. Наконец, вспыхнула национально-освободительная революция в Анголе, за которой вскоре последовали Гвинея-Бисау и Мозамбик.

Вдохновлявший заговорщиков влиятельный в военных кругах бывший президент республики маршал Кравейру Лопиш в 1963 году призвал найти реалистическое решение африканской проблемы. Антисалазаровские настроения особенно усилились в армии после гоанского кризиса 1961-1962 годов, когда, отказавшись от мирного урегулирования, правительство обрекло армию на поражение, а затем возложило ответственность на ее командование и предало ряд высших офицеров военному суду. Этого удара по их самолюбию португальские военные не простили.

В те годы многие наблюдатели стали предсказывать близкий конец салазаризма. Однако они недооценивали решимость и цепкость португальской диктатуры, которая ответила репрессиями, массовыми арестами, разгромом общественных организаций (в том числе Союза писателей). В идеологическом отношении режим никогда не был ближе к своим «истокам»: нападки на оппозиционных интеллигентов, на «международную плутократию и еврейский капитал, навязывающие деколонизацию европейским народам», носили явно фашистский характер. Завязывались контакты с европейскими праворадикальными организациями.

С другой стороны, салазаризм пытался выдать свою африканскую политику за «общенациональное дело», сыграть на колониалистских предрассудках. Салазар подчеркивал, что он остается у власти только из-за африканской войны.

Португальский премьер был опытным и ловким политиком, умело лавировавшим между разнородными группировками правящей элиты: республиканцами и монархистами, антиклерикалами и католиками, приверженцами индустриализации и «аграриями».

В 1964-1965 годах наметился известный спад демократического движения. Основными причинами были стабилизация военного положения в Анголе, а также новый экспортный бум в колониях, приносивших португальцам немалый доход. С другой стороны, португальское правительство приняло (хотя и в урезанном виде) некоторые положения «колониальной программы» либералов. Была несколько расширена компетенция местных законодательных собраний. Всем жителям империи дали права португальских граждан. Больше внимания стало уделяться народному просвещению. Португальские колонизаторы стремились побыстрее создать африканскую элиту, на которую могли бы опереться.

Наконец, стремясь заручиться поддержкой извне, португальское правительство отказывалось от своего традиционного «протекционизма» и предоставило иностранному капиталу значительные льготы. Тем не менее начиная с 1961 года, Португалия находилась в почти полной изоляции в ООН и других международных органах. Ухудшились отношения с США: Салазар угрожал даже покинуть НАТО и отказался продлить срок соглашения об американских военных базах на Азорских островах.

В 1968 году, после вызванного падением со стула обширного кровоизлияния в мозг, Салазара фактически отстранили от власти. Однако его престиж был настолько высок, что никто не осмеливался сообщить престарелому премьеру, уже не слишком хорошо ориентировавшемуся в окружающей действительности, что он больше не премьер. В больничной палате Салазара до самой его смерти в 1970 году устраивались фиктивные «заседания Совета министров»...

Салазар мало походил на классического диктатора: он редко выступал с речами, с трудом терпел массовые шествия и демонстрации, считая подобное политической демагогией. Формально все это время он продолжал оставаться профессором в отпуске и перед началом каждого учебного года направлял ректору Коимбрского университета очередное письмо с просьбой освободить его от чтения лекций и продлить отпуск без сохранения содержания. Пережив несчастливую любовь в юности, Салазар так никогда и не женился: проблемы политического влияния родственников «вождя», остро стоявшей, к примеру, в соседней Испании, в Португалии не было.

Много написано об отсутствии в португальском фашизме культа вождя, существуют десятки легенд о «скромности», «умеренности», «аскетизме» Салазара. Действительно, Португалией управлял «простой профессор», председатель Совета министров доктор Салазар, живший уединенно и редко выступавший перед «массами». В отличие от диктаторов Италии, Германии, Испании, Салазар (по крайней мере, до 1945 года) не выдавал себя сторонником демократии, пусть даже «органической» или «регулируемой». Термин «авторитарная демократия», который использовал Муссолини, Салазар объявил неприменимым к португальскому «новому государству». Более того, он даже выражал соболезнование своим европейским коллегам, которые, хотя и правят с помощью «великолепной элиты» высших фашистских сановников, все же вынуждены «бросать кость» толпе, с помощью которой они «устанавливали свою диктатуру». Свое «Новое государство» Салазар характеризовал как «господство интеллекта», «мышления», при котором «инстинкты» (их носителями являются массы), подчинены «разуму» («образованному классу»).


 
загрузка...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить